Священник тоже казался потрёпанным и будто бы припорошенным пылью. Старенький, с неаккуратной плешью и удивительно доброй улыбкой. Он выслушал Роннена, покачал головой: "Что ж вы так, с бухты-барахты-то!" Жених покаянно вздохнул: "Поблудили…" Похоже, этого оказалось достаточно. Священник кивнул и пошёл переодеваться, забавно переваливаясь с ноги на ногу.
Говорят, невеста должна нервничать накануне свадьбы. Ну да, ну да. Но весь обряд меня страшно беспокоил только один вопрос: шатается у отведённой мне кобылки подкова на левой передней ноге, или нет? Кажется, мозг просто цеплялся за эту чёртову подкову, не отвлекаясь на посторонние мелочи типа венчального обряда или подступающего сумасшествия.
А сама процедура… меня даже не спросили, было немного обидно. Священник в красных одеяниях походил вокруг меня и Роннена, окропил нас некоей резко пахнущей дрянью, затем во имя Кейлана Ворона объявил меня женой "этого мужчины", а "этого мужчину", соответственно — моим мужем. Восторженные физиономии закалённых воинов странно контрастировали с пыльными шторами, уныло висящими у алтаря, неметеными полами и облупившейся на носу божества золотой краской. В голове билось: "Они не всерьёз, это какая-то глупая игра" — и исчезало, раздавленное мыслью о подкове.
Иногда я улыбалась. Тогда священник лучился умилением, а Роннен поглядывал на меня встревоженно.
Так я вышла замуж за лорда Крима.
На выходе нас поздравил Ваирманг — помпезно и, как мне показалось, ехидно. Новоиспечённый супруг серьёзно поглядел на ухмыляющуюся полупрозрачную физиономию и спросил:
— Теперь доволен?
— Вполне, — Чёрный Палач шутливо поклонился и куда-то пропал. Его хозяин неторопливо направился в ближайший кабак. Роннен посмурнел, зло покосился на блондина и, словно ожегшись о мой любопытный взгляд, заговорил о злосчастной подкове. Она всё-таки шаталась.
Я слишком устала тогда, чтобы увидать подвох — такой явный, такой очевидный. Но мозги радостно переключились на поиск хорошего кузнеца.
Глава 11. Мужьям свойственно развлекаться
Здесь и сейчас
— Вот туточки его и вскрывали, значит, — суетится Клустик. — А потом обмыли и того… как полагается… заклятьем, значит. Консервирующим.
— И в таверну… — бормочет Альтима, но мне уже не до смеха. Фарнуст топчется рядом со столом, глядит на мечущегося туда-сюда Шпикачку, на заросшей физиономии — выражение крайнего недоумения.
Стол для вскрытия обычный, стандартный. В своё время я потратила немало сил и нервов, объясняя, с какой такой радости его крышка должна быть сделана из водонепроницаемого материала, легко поддающегося очистке и дезинфекции. Фарнуста-то и убеждать особо не пришлось, а вот с казначеем больницы долго возились. В любом случае, несколько мраморных плит Роннен доставил в анатомичку за свой счёт, бурча что-то о вычетах из моей зарплаты. Помнится, финансовых санкций так и не последовало — благоверный хорошо умеет отличать дела служебные от личных прихотей.
— Вскрыли здесь, а положили опосля сюда… — бормочет Клустициус. — И крышечкой накрыли, и заклятьице набросили.
Обычный гроб. Они тут рядами стоят на полках. Кого-то из покойников после вскрытия выдают родственникам, большинство тихо хоронят после жреческих ритуалов. Зарезанные в случайных драках бродяжки, алкоголики, завещавшие больнице тела в обмен на бочку креплёного вина… На гробах — обрывки пергамента с условными обозначениями. Ничего такого, что выделяло бы последнее пристанище Кеуна Мураша среди прочих деревянных ящиков.
— Других трогали? Может, крышки вскрывали?
Фарнуст Лёнбор с могучим вздохом мотает головой. Интересно, однако…
Оглядываюсь. Жалобно поскрипывает висящий на одной петле наличник. Тут даже думать не надо, как злоумышленник — один или несколько — сюда проникли. Подхожу поближе. А вот вредно не думать, Яночка! Взломать-то хитрую систему наличников взломали — но изнутри.
Спрашивается — зачем?
Анатомичку часто представляют себе, как глубокий-глубокий подвал, в котором зловещие личности режут несчастных покойников. Почему мертвецы в этом случае несчастны — вопрос скорее религиозного, нежели практического характера, но подвалы должны быть глубоки, а личности зловещи. Ну, физиономия у Фарнуста вполне себе разбойничья, а вот проводить вскрытие впотьмах ему совсем не нравится. Мало чего увидать можно. Посему морг, как ему и положено, находился на первом этаже, а вот анатомический театр располагался на втором. Хорошее освещение, большие окна. Через них удобно проникать в помещение, я не спорю. Но тащить мертвеца через окно, когда можно через дверь?..
И, кстати, забрались-то сюда как?
— На магию окно проверили?
Клустик, похоже, слегка обиделся.
— И окно, и входную дверь, и стены даже. Но тут же на днях полное маг-освидетельствование было… фонит — не продохнуть. Отдельные эманации на подоконнике есть, но такие слабые, что и не понять ничего. Может, вообще отголосок судебной волшбы долетел.
— Всякое бывает, — задумчиво киваю я. — А сравнить эти самые эманации с остаточными явлениями в голове Витека попробуете? Помните, имелась там магия внутренняя непосредственная, вы говорили?
Шпикачка аж подпрыгивает. Борода воинственно трясётся.
— Шансов, конечно, маловато, честно скажу, госпожа вольный консультант. Но ежели анализ Гистенхоффа провести… да на четырёхтравчатый эликсир его посадить… а ещё…
— Вот и отлично, — Клустициус весь уже в предстоящем исследовании, а я внимательно оглядываю окно. Странно… похоже, наличник просто выдавлен изнутри. Бред какой-то. Запоры тут плохонькие, обычным ломиком можно справиться без проблем. Разве что… — Когда можно ждать результатов?
— Дня через три. Разумеется, если в мои расчёты не вмешается праздник.
— Лучше через два в таком случае.
Судебный маг скривился, но кивнул. А меня уже интересовала Альтима.
— Не подскажете, какой у Ваирманга радиус?
М-да, ошарашенная физиономия эту женщину не красит.
— Любой живой меч отдаляется от хозяина на определённое расстояние, разумеется, небольшое, — про Айсуо скромненько промолчим, он у меня слишком исключительный. — Чем старше меч, тем больше радиус. Вот я и хочу узнать, сколько шагов может сделать самостоятельно Чёрный Палач?
Холодная улыбка на холёном лице.
— Признаться, понятия не имею. Никогда не интересовалась этим вопросом.
"Врёшь!" — я не сказала это вслух, но Альтима вполне меня поняла. И так же молча согласилась: "Вру. Но всё равно не отвечу!"
А вслух жена Кеоссия Имарра возмущённо сообщила:
— Подозревать в подобном похищении моего супруга или его меч — глупее не придумаешь! Мы и не знали о существовании данного… тела!
Тоже верно. Если, конечно, сами не превратили Кеуна Мураша в "тело".
Зачем? А чёрт его знает! Кажется, мне просто очень хочется в чём-нибудь обвинить Ваирманга.
Глупо. Тогда уже и Роннена с Илантиром подозревай. По тем же причинам — живой меч после сотни-другой лет существования обладает нечеловеческой силой. И может проходить сквозь стены. Один. С трупом на плечах придётся искать иные пути.
Я сухо извинилась и продолжила осмотр. Занятие в данном случае почти бесполезное, но здорово помогает успокоиться.
Роннен к исчезновению тела отнёсся серьёзно. Забросал меня вопросами, заикнулся о том, чтобы приставить охрану. Я обещала подумать. В принципе, надо соглашаться: мёртвый Мураш ещё неизвестно где всплывёт. И к чему приведёт это всплытие.
Но в целом мысли дорогого супруга были заняты завтрашней разборкой с плотогонами. Целый вечер он гонял стражников туда-сюда, о чём-то шушукался с Ваирмангом, а под конец ласково спросил, не желаю ли я принять участие в развлечении.
Я желала. Но затребовала подробностей мероприятия.
— Видишь ли, — улыбнулся плотоядно милый муж, — кое-кто кое-куда уехал, искать кое-кому счастье. И вот недавно нашёл. А заодно решил устроить избраннику небольшую проверку. Я одобрил — польза видится мне несомненной.