Плотам оставалось до берега около пары метров. Раздалась команда: "Носовую гребь суши!" Дерево навалилось на камень, уши резануло скрежетом и треском. Дюжие мужики с верёвками спрыгнули на пристань. Мало-помалу удалось развернуть боком все плоты, отдать швартовы (по крайней мере, больше криков про эти чёртовы "швартовы" не слышалось — видимо, их успешно отдали), и теперь бородатые здоровяки с лёгким недоумением оглядывались по сторонам, разыскивая грузчиков.
Роннен вышел вперёд и отсалютовал.
— Лорд Крим, городская стража. Приготовьтесь к осмотру.
— А где таможня? — нахмурился вышедший вперёд детина с заплетёнными в несколько кос грязными лохмами. Видимо, старший.
— Сегодня мы за таможню, — любезно улыбнулся мой супруг.
— Ну этта… у нас всё в порядке, — кажется, иметь дело с моей дражайшей половиной совсем не входило в планы плотогонов. Увы, жизнь жестока.
— Разумеется. Тем не менее, приготовьтесь к осмотру. Я имею в виду… а ну живо в сторону, мерзавцы!
Какой-то резвый мужичок попытался прорваться к товару. Мимо Кеоссия. Бедняга…
— Ещё кому-то объяснить, что стоять надо смирно? — Роннен удостоил дёргающееся на камнях пристани тело всего одним холодным взглядом. — Ливис, Акьен, Маржен, Саржич — обыскать их! Лорд Имарра, сделайте одолжение, проследите, дабы обошлось без… эксцессов.
Кеоссий с застывшим выражением лица переместился к толпе плотогонов. Всё, теперь они будут вести себя безупречно.
Никогда не любила Ваирманга. И никогда не желала работать с ним в одной упряжке.
— Реус, где?..
— Здьессь…
А хорош тайничок! Сходу и не разглядишь — люк замечательно подогнан, распилы на дереве незаметны. Интересно, таможня знает? Впрочем, сейчас мне не до взяточников в параллельной городской службе.
Плотогоны совершили одну из самых распространённых человеческих ошибок. Решили: если кехчи одет не в нагрудник со знаками различия городской стражи, значит, это не тот кехчи.
Вообще, людям нравится думать, что другие народы и расы "на одно лицо". Все косоглазые, все зеленокожие… Дураки и варвары, да.
Какие семь мешков лапши повесил на уши плотогонам Реус-Зей? Добирается в Дойл-Нариж отомстить отступникам? Хочет поторговать? Я могу узнать, если захочу. Ящер мне ответит.
Хочу ли я?
— Ну-ка, ну-ка… Великолепно. Самое лучшее, ты прав.
Роннен выпрямился, держа в руках арбалет. Новенький, тщательно смазанный. Смертоносный донельзя.
— Ребята, выгружаем. Наше новое вооружение прибыло.
Альтима Имарра захлопала глазами. Я вздохнула.
— Городской совет отказал страже в дополнительном финансировании. А кольчуги уже на ладан дышат. Вдобавок, если у преступников имеются новые модели арбалетов, нам они тоже нужны, верно?
— Но… он нанял контрабандистов доставить оружие стражникам?
— Вы имеете в виду Роннена, леди Имарра? Что вы: он никого не нанимал. Просто некий кехчи захотел провезти в Дойл-Нариж контрабанду. Незаконное, крайне незаконное деяние. Плотогоны могли отказаться, ведь они знают, чем грозит такая коммерция. Увы, люди падки на быстрые деньги. Очень, очень поучительно, не находите?
— Но… да, вы правы, леди Крим. Крайне… впечатляет. Оружие в качестве контрабандного товара этот кехчи выбрал, надо полагать, случайно?
— Надо полагать, леди Имарра…
В этом холодном и расчётливом предприятии — весь Роннен. Но я никогда не произнесу таких слов вслух.
Зачем бы?..
Возвращались мы, уже когда перевалило за полдень. Допросы, заполнение протоколов изъятия и освобождение почтенных граждан, задержанных Нен-Квеком и Нен-Реусом "до выяснения обстоятельств" отнимают массу времени. Я не жалуюсь, правда. Просто если бы кто-то взял на себя труд с самого начала объяснить новобранцам, что жизнь стражника состоит в основном из бланков и инструкций, а не из лихих погонь, то нервы у всех остались бы целее.
На подходе к зданию городской стражи нас встретила мрачная, угрюмая толпа, из центра которой шёл знакомый вой с причитаниями. Я дёрнулась. Нет, только не это…
Увы — меня никто не спрашивал.
Мурашиха таки нашла своего мужа.
Барсарохи, семь лет назад
Первой брачной ночи не вышло. Роннен был занят поиском приличных кузнецов, оружейников, шорников… На Кушана в этом смысле надеяться не стоило: пузанчик гонялся за дешевизной, а не за качеством. Я подождала некоторое время, затем (не без облегчения, признаться) завалилась на телегу. На третьем сне рядом примостилось большое и тёплое тело, знакомый голос пробормотал: "Всё в порядке". Вскоре новоиспечённый супруг тихо посапывал, а от меня дрёма почему-то сбежала. Я пошевелилась, шепнула повернувшему голову Криму (ты теперь и сама Крим, Яна, привыкай!): "Схожу туда…" и слезла с телеги.
Забавно: раньше спокойно могла назвать сортир сортиром, а после свадьбы начала стесняться.
Прошлась. Запрокинула голову, поглазела на звёзды: незнакомое всё… Присела под кривым, растрёпанным деревом и тихонько заплакала — ни с чего, просто так.
Айсуо возник рядом, потоптался, виновато засопел. Я срочно вытерла слёзы, уставилась на пацана.
— Ты-то чего?
— Не сумел помочь. Простите, госпожа.
Небеса милостивые, теперь ещё его утешать!
— Ну и что бы ты смог сделать?
— Я не знаю. Унести вас обратно в ваш мир?
Сердце стукнуло посильнее.
— А ты… справишься?
В ответ — мрачный взгляд и горестное сопение.
— Нет, сейчас уже нет. А тогда… сил не хватало. Но трещина между мирами ещё была открыта! Стоило попытаться.
Я вздохнула. Блин, ну как порой не хватает телесного контакта! Погладить, за уши потрепать…
— Успокойся, а? Надрываться зря — глупо, сам же знаешь…
Вот-вот, успокойся. И мне душу не рви.
— А сейчас я могу только мелочь какую-нибудь между мирами пронести. Записку там, ножик… Ничего серьёзного.
Записку… маме…
Патроны, дура!
— Точно можешь?
— Угу.
Так. Спокойно, Яночка, не пори горячку. Надо расспросить Айсуо подробнее, а затем определиться…
— Иана?
Здравствуй, семейная жизнь. Чего ж тебе не спится-то?
— Уже иду, лорд Крим.
— Роннен, моя леди.
— Да, конечно.
Заснуть удалось только под утро. В голову лезли всякие глупости. О том, как здорово было бы рвануть домой, обнять родителей, отвесить брату подзатыльник. С работой, конечно, придётся попрощаться, ну да в нашем мире ещё найдётся место девушке с высшим образованием. Заведу, в конце концов, личную жизнь…
Почему-то невыносимо захотелось посмотреть на спящего Роннена. Я повернула голову — и уставилась в широко распахнутые глаза. Затем муж еле слышно хмыкнул, одним мягким движением сграбастал меня в охапку и притянул к себе.
— Спи, Иана.
Странное дело — приказу тело подчинилось. Эх, ментом жила, ментом помру…
Рассвет был мутным: дождик не дождик, а унылая мерзость, которую на Западной Украине характеризуют метким словечком "мряка". Вот она и есть. Чувствую, расчихаюсь завтра, надо чего-нибудь горячего добыть.
— Пей.
Роннен уже встал и теперь протягивал мне кружку, в которой плескалось нечто бурого цвета, исходящее паром. Ну-ка, ну-ка… А ничего!
— Спасибо.
— Не за что. Выезжаем через два часа, кашу я тебе велел оставить, лошадь перекована, умыться можно возле нашего костра, там бадья.
Честное слово, на миг мне даже стало стыдно. Картинка из учебника семейной жизни: "Заботливый муж демонстрирует свои многочисленные таланты".
Жалко только, в этом учебнике нет указаний, как выпутывать из волос солому. Или наоборот — полтелеги я на голову собрала, что ли?
Поспала, называется…
Нет, не выйдет из меня идеальной жены мелкого феодала. Подштанники стирать не умею, кашу варить только недавно научилась, даже поцеловать благоверного утром забыла.
Впрочем, он меня — тоже.
Лучшее, что можно сделать в подобной ситуации — не доставлять супругу неприятностей сверх запланированных. А посему разнарядка на ближайшие пару часов такова: бурую вкуснятину залпом выпить, патлы расчесать, рожу умыть, кашу съесть, лошадь оседлать, мужу улыбнуться. Выполнять намеченное… бегом… марш!