Глава 4
В дверь после стука зашёл секретарь.
- Феликс Эдмундович, к вам товарищ Трепалов. Приглашать?
- Конечно. А ещё организуйте нам, пожалуйста, чайку на троих, - попросил Дзержинский.
Услышав знакомую фамилию (да и какой нормальный мент не слышал о самом Трепалове?) я присвистнул. Ух ты! Первый начальник МУРа! От такого количества легендарных исторических личностей, можно сойти с ума!
А если мне ещё и предстоит работать под его начальством… Да у меня просто нет слов. Неужели я действительно познакомлюсь с легендой сыска, настоящим советским Шерлоком Холмсом?!
Бывший матрос, который по сути с корабля на бал угодил в уголовный розыск, не имея ни малейшего опыта оперативно-розыскной работы. И всё-таки у него получилось, во многом ещё и благодаря тому, что Трепалов не стеснялся пользоваться опытом старых кадров, учился у них всему.
А время было трудное. На улицах Москвы царила преступность, бандиты смело разгуливали по городу и убивали милиционеров. МУР по сути пришлось создавать с нуля: теми небольшими силами, что имелись. В первом штатном расписании тогда было аж целых пятнадцать человек.
И уже через короткое время московские сыщики смогли добиться немало успехов, во многим они были обусловлены организаторскими талантами и бешеной энергией Александра Максимовича Трепалова.
Но он был не только прекрасным организатором, ему принадлежала одна очень характерная муровская фраза: «Навстречу опасности первым идёт старший!». Александр Максимович, пользуясь тем, что его ещё плохо знали в мире московского криминала, лично внедрился в одну из банд и провернул операцию, достойную учебника: уговорил сразу несколько бандитских шаек объединиться для крупного дела. Само собой, всю преступную кодлу тогда удалось накрыть разом. В 1920-м Трепалова наградили высшей наградой молодого советского государства – орденом Красного знамени.
К сожалению, оборвалась жизнь Александра Максимовича весьма трагически. В 1937-м, когда Трепалов работал заместителем самого Орджоникидзе - наркома тяжёлой промышленности, после смерти непосредственного начальника, легендарного сыщика арестовали по ложному обвинению и расстреляли. Надо отметить его стойкое поведение во время допросов: Александр Максимович не признал себя виновным и не стал никого оговаривать. Думаю, эти факты многое говорят о его личности.
В дверном проёме появился Трепалов. Невысокий, коренастый, с типичной матросской походочкой вразвалку. Правда, сейчас на нём был хороший шерстяной костюм с тщательно подобранными галстуком и рубашкой. Чувствовалось, что Александр Максимович следит за своей внешностью. Чёлка из светло-русых, начавших уже редеть волос, аккуратно уложена слева направо.
На вид ему было лет тридцать-тридцать пять.
- Товарищ Дзержинский, - проговорил Трепалов, не забыв окинуть меня пронзительным взглядом.
- Здравствуйте, товарищ Трепалов, - улыбнулся Феликс Эдмундович. – Позвольте вам представить товарища Быстрова – бывшего главу рудановской милиции.
- Добрый день, товарищ Быстров!
Мы обменялись рукопожатиями.
- Сейчас принесут чай, и мы поговорим. Надеюсь, вы понимаете, что ваша встреча с товарищем Быстровым не случайна, - сказал Дзержинский.
- Догадываюсь, - усмехнулся Трепалов, по-прежнему не сводя с меня глаз.
Появился секретарь с подносом, на котором стоял большой жестяной чайник и три алюминиевых кружки[1], вместо сахара или сахарина на бумажке лежали несколько слипшихся леденцов.
Да… небогато питаются наши чекисты.
Ловко разлив содержимое чайника по кружкам, секретарь удалился так же тихо, как и вошёл.
- Угощайтесь, товарищи, - произнёс Феликс Эдмундович.
К счастью, в кружке всё-таки был чай, причём нормальный, не морковный или того хуже – обычный кипяток. Да и мятные леденцы тоже оказались вполне ничего.
На минуту установилось молчание. Если Дзержинский пил быстро большими глотками, Александр Максимович отпивал по чуть-чуть и явно смаковал напиток. К леденцам он не прикоснулся.
- Как вам ваша должность – заместителя начальника экономического управления ГПУ, товарищ Трепалов? – спросил вдруг рыцарь революции.
Трепалов поморщился.
- Что, задел за больное? – понимающе кивнул Дзержинский.