— Так вот вы, значит, какой… Папа, — протянул я, рассматривая неожиданного собеседника.
Обычное, я бы даже сказал — ничем не примечательное лицо. Слегка пухлые наеденные щёки, чуть сонный взгляд серых глаз, щербатый нос — должно быть в юном возрасте изрядно пострадал от угрей. Тёмные вьющиеся волосы. Котелок он не снимал, но почему-то мне показалось, что на макушке у него проклёвывается плешь.
На вид мужчине было лет сорок пять, он хорошо и со вкусом одевался, из-под расстёгнутого пальто с меховым воротником проглядывал дорогой костюм-тройка.
Как я и говорил, выглядел он довольно солидно, но было в его манере вести себя что-то, вызывавшее у меня сомнения.
— Наша встреча случайна или как?
— Скажем так: я знал, что вы очень скоро здесь появитесь и нарочно ждал вас тут вместе с моими… племянниками.
— То есть те двое молодых людей, которые не дали мне поймать опасного преступника — ваши племянники? — нахмурился я.
— Кто — опасный преступник? Акопян? — хихикнул мужчина. — Что вы, Григорий Олегович! Как вы могли подумать о нём такое?
— Ну, а иначе с чего бы ему от меня убегать?
— Если позволите, я всё вам сейчас объясню. Давайте, немного прогуляемся. День сегодня просто замечательный…
Он попытался взять меня под локоть, как порой делают во врем светской беседы, но я решительно отстранился.
— У меня мало времени.
— Поверьте, я тоже занятой человек.
— И чем же вы занимаетесь?
— Коммерцией. Там покупаю, тут продаю — ничего предосудительного. Ну, а Баграт Самвелович — один из тех, кто мне в этом способствует.
— То есть это через него вы сбываете государству некачественный товар?
Собеседник нахмурился.
— Вижу, вы успели навести справки.
— Работа такая, — пожал плечами я. — Но, если честно, экономическая сторона его деятельности меня интересует меньше всего. Я — из уголовного розыска и занимаюсь другими вещами. Например, убийствами. А гражданин Акопян как раз и подозревается в убийстве.
— Вы про его любовницу? Как её… Машу? Григорий Олегович, это несерьёзно! Ну какой из него убийца⁈
Я тоже не сильно верил, что смерть Маши — дело рук Акопяна. Но любая версия требует подтверждения или опровержения. И я намеревался как следует потрясти финдиректора, чтобы заставить его говорить правду.
В конце концов он ведь мог что-то знать или видеть. Я не имел права упустить столь ценного источника информации.
И уж тем более не имел права делиться догадками с первым встречным.
— Он — последний, кто выходил из её комнаты, — упрямо произнёс я.
— И что с того? Уверяю вас, он — не убийца! — патетично произнёс мужчина.
— Да? И кто же он такой по вашему мнению?
— Жертва случайных, я б даже сказал — трагических обстоятельств.
— Неужели?
— Представьте себе. Да, он вчера навестил свою любовницу, но застал её уже мёртвой.
— Допустим. Почему тогда не вызвал милицию? — спросил я, догадываясь, что услышу в ответ.
— Григорий Олегович, сами посудите: Акопян — женатый человек. Если всплывут обстоятельства… Начнутся склоки, скандалы, разлад в семье. А Баграт Самвелович, пусть это прозвучит для вас странно, очень любит свою жену и не хочет развода.
— И тогда он решил удрать с места преступления… — продолжил за него я.
— Преступления, которое он не совершал — заметьте! — подчеркнул собеседник. — В тот момент ему это показалось самым лучшим решением. А потом он понял, что когда тело Маши найдут, кто-то из соседей обязательно вспомнит про него и расскажет органам. Баграт Самвелович запаниковал, обратился ко мне… Я по старой дружбе посоветовал ему взять на работе отпуск по здоровью и ненадолго залечь в тихом безопасном месте, и там переждать, пока всё закончится.
— Вам сказать, сколько статей уголовного кодекса вы нарушили? — насупив брови, произнёс я.
— Это поможет найти убийцу? Между прочим, Григорий Олегович, я — как никто другой заинтересован, чтобы вы обязательно нашли и покарали того, кто это сделал. Уверен, вы тоже не верите, что Баграт — убийца и, считаете, что это сделал один из тех, кто его ограбил. Я прав?
— Лучше скажите: кто его ограбил?
Мужчина вздохнул.
— Ни один здравомыслящий человек и пальцем бы не тронул Акопяна. Вся Одесса знает, что он работает на меня.
— Гастролёры? В смысле залётные?