— Да. Я сказал жене, что отлучусь по делам, а сам поехал к Марии. Вы не подумайте, я — человек мирный, никогда и никого в жизни не убивал! Меня даже в армию не брали по состоянию здоровья.
— А что у вас со здоровьем?
— Давление, голова кружится, кровь часто носом идёт. Иногда в обморок хлопаюсь, совсем как барышня-курсистка.
— Бывает. Продолжайте, Баграт Самвелович.
— Приехал к ней на квартиру. Она в коммуналке живёт…
— Я знаю.
— Стал звонить — вместо неё дверь соседка открыла, впустила меня в квартиру. Я в комнату Машину вхожу, а она там… мёртвая, с чулком на шее. Я тогда страшно перепугался и сбежал. Собственно, вот и вся история, — вздохнул Акопян.
— А может это всё-таки вы на неё разозлились и убили в порыве мести?
— Что вы, гражданин следователь! Я и дрался всего один раз в жизни, когда в гимназии учился… А тут — убить человека, женщину… Я бы не смог.
Я внимательно осмотрел его: усталый, задёрганный, подавленный — похоже, он говорил правду и действительно никого не убивал.
— Хорошо, допустим, всё было так, как вы сказали. Тогда, кто по вашему мнению мог убить Марию?
— Я… Я не знаю, гражданин следователь…
— А если подумать? Вы в курсе, что у Будько были другие любовники, кроме вас.
— Да.
— И вас это не удивляло?
— Нет. Я ведь не собирался жениться на Маше. Она это знала и позволяла себе встречаться с другими. Я был не против. Главное, что она была разборчивой и ничего бы не подхватила…
— Интересная история. Кого из любовников Марии вы знаете?
— Лично — никого.
— Мне сказали, что к ней часто заходил бывший солдат-инвалид на одной ноге…
Акопян усмехнулся.
— Чушь собачья! Никакой это не инвалид!
— Так-так… С этого места поподробней.
— Видел я его как-то раз. Представьте себе — преспокойно шёл на двух ногах и без всяких костылей. Знаете, нищие часто так делают — одну ногу подвязывают и изображают из себя калеку.
— То есть хотите сказать, что он — нищий?
— Знаете, не часто можно увидеть нищего, который заходит в комиссионный магазин и выходит оттуда с несколькими свёртками покупок.
— Погодите… Вы что — проследили за ним?
— Каюсь, был грех…
— Ну и? Куда в итоге привела слежка?
— Я его потерял в районе Институтской, — печально сообщил Акопян.
— Жаль. Как его зовут, знаете?
— Только имя — Денис.
— Хорошо. Последний вопрос: Маша пользовалась театральным гримом?
— Нет, конечно. Да и зачем? Я давал ей деньги, достаточно денег, чтобы она могла купить себе хорошую контрабандную косметику.
Он замолчал, выжидательно глядя на меня:
— Что теперь со мной будет?
— Если бы вы были благоразумнее и не сбежали с места преступления, а потом не попытались бы скрыться от меня — я бы вас отпустил. Но после всех дров, что вы наломали, придётся вам какое-то время побыть у нас в гостях.
— Да, но Френкель сказал…
— Не важно, что сказал Френкель. Вашим делом занимаюсь я, а не он. Поняли, гражданин Акопян?
— Да как тут не поймёшь.
— Вот именно. Надеюсь, в чемоданчике лежит только то, что пригодится вам в камере. Жена знает, куда вы пошли?
— Знает.
— Я распоряжусь, чтобы ей разрешили свидания с вами.
Я вызвал дежурного, чтобы тот определил Баграта Самвеловича в одну из камер нашего «КПЗ». Пусть посидит, поразмышляет на досуге, и больше не убегает от органов правосудия.
Больше планов на вечер у меня не было, и я направился домой.
Настя снова устроила мне медицинский осмотр по полной программе и успокоилась лишь убедившись, что на моём теле не появилось новых синяков, шишек и внештатных отверстий.
После этого меня усадили за стол и накормили плотным ужином.
Утром меня ждали яичница с колбасой и свежезаваренный кофе. Они сразу настроили меня на позитивный лад.
Мой наставник пришёл на службу раньше меня. Ночь у него похоже выдалась беспокойной, он то и дело громко зевал.
— Как успехи, Рома?
— Из-за тебя я лёг спать в полтретьего ночи, — пожаловался он.
— Ну так ведь не зря же… Или я ошибаюсь?
— Не зря, — признался Роман. — Керманова сразу вычёркиваем.
— Обоснуй.
— Да тут целая история! Не позавидуешь мужику. Жена у него загуляла. Вот он и бесится.
— Откуда узнал?
— Соседи рассказали. У них такой шум-гам стоял — вся улица слышала. Хорошо хоть до драки не дошло.
— Теперь понятно, чего это он такой взвинченный и агрессивный. Я подумал это он так специально себя ведёт. Ну типа: лучшая защита — это нападение. Чтобы мы на него не подумали. А тут оказывается всё гораздо прозаичнее. Оно и к лучшему: одним подозреваемым меньше, — резюмировал я. — Так, Керманов отпадает. Что со Стекловым?