В конце совещания Барышев распустил всех сыщиков, оставив только нас с Романом.
— Ну что скажете про своего подопечного, Савиных? Справляется?
— Справляется.
— Это хорошо. Толковый оперативник всегда на вес золота. Вы вчера успели подключиться к краже в порту?
— Так точно, товарищ начальник. И у нас появился первый подозреваемый — рабочий порта Стеклов.
— Как вы на него вышли?
— Странно вёл себя во время допроса. Мы предположили, что он — наркоман. Наша догадка подтвердилась, а потом выяснили, что у него в прошлом судимость за разбой.
— По всем приметам верная кандидатура, — кивнул Барышев. — Что ж, хорошая работа, товарищ Савиных. Продолжайте в том же духе.
— Товарищ начальник, мы не хотим сходу брать и трясти Стеклова. У него уже есть опыт, такого быстро не расколешь.
— К чему клоните, Савиных.
— Мы собираемся устроить за ним слежку. К сожалению. Стеклов видел товарища Бодрова, поэтому использовать Григория нельзя. Нужен кто-то другой, ещё незасвеченный.
— Ваш отдел сильно загружен… Шор ещё не вернулся из командировки?
— Завтра будет.
— Тогда… привлеките Ахметджанова. Я разрешаю.
— Спасибо, товарищ Барышев.
— Жду вас с результатами на завтрашней летучке.
Я не вмешивался в диалог Савиных с начальником угро и скромно стоял в сторонке, но в конце всё-таки сподобился напомнить о себе:
— Товарищ Барышев…
— Что вам, Бодров?
— Дело в том, что я до сих пор не получил оружие…
— Ну что ж… Думаю, вы его заслужили. Я напишу распоряжение, чтобы вам выдали служебное оружие.
Он быстро написал бумагу, достал из сейфа чернильную подушку и громоздкую круглую печать. Поднёс штамп ко рту, немного подышал и поставил на распоряжении оттиск.
— Всё, Бодров. Ступайте в оружейку.
Я взял эту бумагу так бережно и нежно, словно новорождённого младенца.
И без того хорошее настроение улучшилось у меня в разы.
Глава 21
Расписавшись в ведомости, я получил в оружейке видавший виды «наган», потрёпанную временем кобуру и семь патронов — всего на один заряд барабана.
— А почему так мало? — возмутился я.
— Головой надо больше работать, а не патроны жечь!
— Экономия, — вздохнул, отправившийся со мной в оружейную, Рома.
Он доверительно прошептал мне на ухо:
— Если что — могу подсказать, где можно подкупить маслин подешевле. Мы обычно так и делаем.
— Замётано, — кивнул я.
Похоже, тут руководствовались принципом: дали револьвер — вертись, как хочешь.
Савиных отправился организовывать слежку за Стекловым, а я вновь поехал на квартиру Будько. Может, удастся узнать побольше об этом странном одноногом ухажёре. Вдруг, кто-то совершенно случайно знал его адрес или, подобно Акопяну, видел в городе, но уже не на костылях с культяпкой, а на своих двоих.
Я собрал всех соседей по коммуналке на кухне и устроил коллективный допрос.
— Расскажите мне про Дениса.
— А что про него рассказывать? — пожала плечами Матрёна Ивановна. — Несчастный калека, потерял ногу на войне… Даже не знаю, чего Машка с ним встречалась. Наверное, из жалости…
— Да какая тут жалость! — рубанул воздух рукой как шашкой щекастый Егор Кузьмич, прошедший всю первую мировую от звонка до звонка и дослужившийся до прапорщика.
Чем он занимался во время гражданской, мужчина умолчал. Вполне вероятно, что воевал на стороне белых.
В руке он держал кусок белой булки, которую запивал молоком из стакана.
— Из-за денег она с ним шашни водила! — продолжил бывший прапорщик.
— А что — у него и впрямь было много денег? — насторожился я.
— Куры не клюют! Портмоне толще моего кулака.
Я с уважением посмотрел на внушительный кулак Егора Кузьмича. Казалось, если он сдавит пальцы покрепче, стакан в его руке не выдержит и треснет, а молоко выльется на пол.
— Он ещё под гитару пел, — мечтательно закатила глаза маленькая чёрненькая, похожая на галчонка, Оля — супруга прапорщика. — Душевно, аж до мурашек по коже. Настоящие концерты в комнате у Маши закатывал. Романсы, арии…
Егор Кузьмич недобро зыркнул на неё. Женщина под его взглядом осеклась и замолчала.
— Денис… Денис… А фамилия у него какая?
— Пёс его знает, — буркнул Егор Кузьмич. — Нам до его фамилии дела не было. Машка-покойница с ним встречалась, не мы. Только она теперь не скажет…
Он мелко перекрестился.
— Адрес проживания… — продолжил закидывать удочки я.