— Да что собственно произошло? Чего ты к нам привязался, уголовный розыск? — не выдержал он.
— А то ты не знаешь?
— Не знаю!
— Полтора часа назад на ваших глазах ограбили вот эту гражданку, — я кивнул в сторону Анны Эммануиловны. — Ни один из вас не вмешался! Поэтому я первым делом спросил — кто вы: менты или клоуны? Похоже, что клоуны!
Оба угрюмо поникли.
— Что с нами будет? — наконец, спросил мордатый.
Согласно удостоверению он носил фамилию Чупахин.
— Разберёмся. Может, на месте пристрелю, а может…
— Что — может? — увидел луч надежды Чупахин.
— А может живые останетесь. Как дело пойдёт. Кто женщину ограбил — знаете?
— Ну знаем, — еле слышно прошелестел напарник Чупахина — Малинкин.
Он был намного младше того, по сути совсем ещё пацан лет восемнадцати. Худой и лопоухий. Казённая шинель была ему велика, в ней его тщедушное тело терялось.
— Говори! — переключил внимание на него я.
— Борька Анархист с дружками.
— Анархист, значит… И сколько с ним этих дружков?
— Вместе с Борькой трое будет.
— Оружие?
— Шпалеров при них нет, финки и кастеты…
Уже лучше. Хотя бы преимущество в огнестреле на моей стороне.
— Где они?
— Откуда мне знать? — удивился Малинкин.
— На том конце парка они, — сказал Чупахин. — Они обычно до утра из парка не уходят. Самая страда у них…
К нему постепенно возвращалось хладнокровие, и это мне не нравилось. Чувствует за собой какую-то силу?
— Слышь, уголовный розыск! Оружие верни и отпусти нас по добру — по здорову… — внезапно выпалил он.
Я вскинулся.
— А то что?
— Ничего… Пожалеешь, — угрожающим тоном заявил Чупахин.
— Да ну? — Я не смог удержать себя от удовольствия съездить ему по широкой и сальной роже.
— Больно же! — завопил он.
— Добавить?
— Не надо…
Пора принимать решение. Я один, Анна Эммануиловна при всём желании скорее обуза, чем подмога.
Напрячь этих ментов, чтобы помогли мне и тем самым искупили вину?
Я с сомнением оглядел эту несладкую парочку. Малинкин — тёмная лошадка, может, готов встать на путь исправления, а может — нет. Только гадать на ромашке я точно не стану.
Твёрдо знаю одно: к Чупахину спиной поворачиваться нельзя. Нож всадит за милую душу.
Как ни крути, надо закрывать тему. Пока вожусь с оборотнями в милицейской форме, бандиты свалят из парка, а они меня интересуют в первую очередь.
Взвесив за и против, я определился:
— Значит так, клоуны!
Милиционеры напряглись, понимая, что в эту минуту решается их судьба.
— Документы и оружие остаются при мне. Вы завтра с самого утра пишете заявление по собственному желанию.
— Чего?
— Увольняетесь из милиции — вот чего! Я проверяю и, если не обманули, возвращаю ваше имущество. По-хорошему тюрьма по вам плачет, но вам повезло — мне ещё бандитов ловить.
— Верни хотя бы шпалеры, — попросил Чупахин. — Патроны себе оставь, если боишься, что в тебя стрельнем.
— А ещё раз по морде?
Он отвернулся.
— Как мы тебя найдём? — произнёс Малинкин.
— По фамилии. Бодров Григорий, — представил я. — Я в угро один такой — не перепутаете.
— Да мы уж поняли, — хмыкнул он.
— Всё, валите отсюда, пока не передумал.
— А как же дежурство?
— Да никак! Что есть вы на посту, что нет вас — простым гражданам без разницы. Всё равно бандитов не ловите.
Спровадив обоих уродов, я подошёл к Анне Эммануиловне.
— Строго вы с ними, — сказала она.
— Заслужили. Теперь делаем так: вы по-прежнему стойте тут. Если бандиты всё ещё в парке, попробую их взять.
— Один?
Вместо ответа я повёл плечами.
— Храни вас господь! — Анна Эммануиловна перекрестила меня. — Ступайте!
Я кивнул и шагнул к незапертым воротам парка, чувству себя как одинокий волк на охоте.
Главное — не промахнуться!
Глава 23
Одинокий мужчина в практически пустом парке — лакомая наживка для уголовного отребья, промышляющего ночными грабежами. Примерно так я думал, когда шёл по аллеям Александровского парка, некогда излюбленного места для прогулок одесситов.
Навстречу мне попалась компания, оккупировавшая одну из чудом уцелевших скамеек в одной из ниш. Сердце сжалось — они?
Малинкин говорил, что бандитов трое, а тут с полдюжины — конкретный перебор, с такой оравой мне не совладать, особенно, если у кого-то всё же окажется при себе огнестрел. А его сейчас на руках ходит до хрена и больше. И не все из этих рук служат честным и порядочным гражданам.