Блин!
Взять под контроль кого-нибудь из посетителей кафе — не вариант. Это уже явно палево. Господа мафиози выхватили в тот самый момент, когда занимались чем-то явно нехорошим, а потому сами на себя не донесут. А вот обычный добропорядочный гражданин, когда поймёт, что его использовали, тут же высоко подбрасывая колени побежит в полицию. Или что у них тут?
— М-м-м-м, — промычал я с досады и принялся бродить по подвалу.
Периодически проверял телефон на предмет связи и разливался ментальными щупальцами по этажу — проверить, не очухался ли кто-нибудь из моих тюремщиков. Особо долго заседать здесь не хочется, потому что как знать? Подмога к этим бедолагам может заявиться в любой момент и…
А вот и она. С-с-с-сука.
В зал зашли ещё четыре… человека. Большего сказать не могу, потому что вот эти ребята были уже серьёзно обвешаны. Расковырять я их обязательно расковыряю, но времени на это убью прилично. Не меньше двух минут, которых у меня явно нет.
Как только ОНИ зашли в зал, все посетители тут же снялись с мест и что называется сдрыстнули. А ОНИ начали хаотично перемещаться по зданию кафе. И что-то мне подсказывает, что это они меня ищут.
Так. Собраться!
Наугад выбрав одного из новых пришельцев, я изо всех сил начал прожимать его защиту. Маны полно, источник по-прежнему свеж и превозмогалова с отходняками не предвидится, но время… время! Пока я ковырялся и не пробился даже на половину, этот чёрт уже обшарил весь первый этаж, спустился вниз и уже даже подошёл к двери вплотную.
Ач-чорт!
Ладно, к чёрту менталку! Будем по старинке руками махать. Что мне теперь ещё остаётся-то? Помирать, так с музыкой. Засов лязгнул, я рванул в сторону двери, занёс кулак на удар и…
— Ой, — вырвалось у меня.
— О-мам-ма, — на свой манер ответил парень.
И явно что вкладывал в слова тот же самый смысл, что и я. А стоял сейчас передо мной… как бы так сказать?
Я? Хотя ладно, утрирую. Зеркальным это сходство назвать нельзя. Но на сотню мелких различий у нас с этим парнем было две сотни мелких… э-э-э… схожестей? Совпадений? Параллелей? Короче говоря, он был итальянской темноволосой версией меня.
— Вася⁈ — послышался голос Зои Афанасьевны из коридора. — Вась, ты тут? О! — улыбнулась бабушка. — Познакомились уже?
— Не совсем…
— Ну так знакомьтесь давайте! Чай не чужие люди! Вася, это Марио. Марио, куэсто э Вася.
— Ба, — я аж глаза потёр. — А мы с ним, получается… э-э-э…
— Братья, — кивнула баб Зоя и похлопала Марио по плечу. — Троюродные. Или четвеюродные? Джордано он внучатым племянником приходится, вот сам и думай кто вы друг другу. Но похожи ведь, скажи?
Н-да… что-то слабоваты у графа Орлова гены, раз он мне только белобрысую башку от себя подкинуть умудрился.
— Так, — сказал я. — Получается, мы нашлись? Счастливое воссоединение семьи уже произошло?
— Найтись нашлись, а вот про воссоединение пока говорить рано.
— То есть?
— Потом расскажу, — пообещала бабушка. — А теперь давайте-ка отсюда выбираться поскорее, пока ля ветер не подхватил ля камни…
Глава 4
Винтажный глазастый кабриолет вёз меня по улицам Палермо. Брат за рулём, рядом с ним консильери деда, а мы с баб Зоей позади. Кожаные сиденья, ветерок обдувает, из колонок звучит мелодичный джаз, а молодые итальяночки того и гляди шеи свернут, глядя нам вслед. Ну красота же? Красота.
Так вот…
«Нормально делай — нормально будет». Отлить в бронзе, высечь в камне, татуировать на внутренней стороне века. Именно эти слова должны звучать в гимне, и именно с этими словами родители должны будить своих детей вместо банальной «добраутры». Ведь казалось бы! Такая несущественная мелочь, но если бы мы с Зоей Афанасьевной были менее организованными людьми и не вели переписку с учётом всех уже посещённых заведений, то чалиться бы мне в том подвале и дальше.
И это в лучшем случае! Ведь что именно со мной собирались сделать эти нехорошие люди до сих пор непонятно. А были эти нехорошие люди из конкурирующей семьи Скаллизи. Маленькой, слабенькой, но всё равно конкурирующей.
Кстати! Беру назад свои слова насчёт деда Джордано и его пристрастий к женской прозе; тут я погорячился. «Аранчини с барбарисом» — это уникальный пароль, используемый Каннеллони везде и всюду. Сухой рис вперемежку с сухим же барбарисом традиционно летит в молодожёнов на семейных свадьбах, ветка с гроздью красных ягодок изображена на негласном гербе, а посторонним людям аранчини со странной начинкой внушают страх и трепет. Если курьер привёз вам это блюдо, то самое время идти на поклон к дону, узнавать в чём косяк и каяться, каяться, каяться. Ну… либо же начинать готовить завещание.