И дело даже не в том, чтобы найти покупателя, — думаю, что их таких целая очередь выстроится. Дело в том, что сразу же начнутся вопросы. А откуда? А где взял? А ещё есть? А если найду? Одно зацепится за другое и пошло-поехало.
Короче. Придумал я себе развлекуху на время итальянских каникул. Есть над чем поработать! Подзашибу чуть денежек, а заодно с семейством отношения налажу. Надо только придумать как переправить хлопок из Российской Империи и… отставить мысли про тампоны! Сразу же! Агафоныч на такое не пойдёт. Да и много ли в старике перевезёшь?
Так… Ладно. Нужно придумать это, ну и обжиться хоть немножечко. Познакомиться со всеми, понять как всё устроено. Чуть вкурить внутрянку, и уже только потом предлагать что-то конкретное.
— Эх, — выдохнул я, улыбаясь прохожим из кабриолета.
А мир-то, а⁈ Мир вновь заиграл красками!
Машина остановилась на светофоре, и в этот же самый момент у Марио зазвонил телефон. В трубке кто-то что-то истерично орал, а брательник отвечал односложно, мол, ага-ага, понял-принял. В конце концов он сбросил вызов, обернулся к Зое Фанасьевне и широко улыбнулся, — что меня сразу же успокоило.
Улыбнулся, а затем протараторил что-то на итальянском. Бабушка сказала:
— Ой.
— Что-то случилось?
— Кажется, да, — баб Зоя хохотнула. — Марио говорит, что на их киностудии учинил погром какой-то залётный оборотень. Не знаешь, кто бы это мог быть?
Картина маслом: просторный тёмный павильон. Широкая, застеленная красным шёлком кровать, на которую направлен профессиональный свет и объективы камер. И на которой до кучи сидит хмурая мадам Сидельцева и Гио, на котором из одежды лишь рваные носки и противомагический ошейник. И режиссёр. Опять тот же самый; из аэропорта. И опять с красной ваткой в носу, — сосуды у мужика явно ни к чёрту.
— Вася! — прикрывая ладошкой срам, человек-грузин подскочил с кровати. — Ты нашёл нас⁈
— Я нашёл вас.
— Ты приехал⁈
— Я приехал.
— Ты знаешь, что они нам предлагали⁈
— Догадываюсь.
Тут я, конечно, слукавил. Не просто догадываюсь, а именно что знаю. Выяснил все обстоятельства ещё по дороге. Хотя… на самом деле одного лишь имени режиссёра хватило мне для того, чтобы догнать что к чему. Тинто Долбацца. Ну явно человек не романтические комедии снимает, верно?
Короче… оказалось, что у семьи Каннеллони помимо основного рода деятельности есть ещё целая куча маленьких предприятий. Одно из которых — порностудия. Осуждать никого не собираюсь! Дело это добровольное и наверняка прибыльное, так почему бы и нет?
Итак, павильон:
Про декорации уже сказал. Они занимали собой ровно половину ангара. Ещё четверть ушла на что-то типа зоны отдыха с кулером, чайником, небольшим барным холодильником и стульями для посидеть. Именно там сейчас и толкались другие актёры.
На вид вполне себе обычные люди, кстати. Молодые, красивые, но так сразу и не скажешь, что их житейский промысел как-то связан с письками.
Ну и в последнем углу была хорошо освещённая гримёрка. И вот тут да. Тут специфика съёмок угадывалась сразу же. Ведь помимо грима на столиках стояла целая батарея разноцветных бутылочек с лубрикантом, а на маникенах помимо париков были надеты всяческие латексные приблуды.
— Они хотели меня обесчестить! — чуть не расплакался Гио и уткнулся мне в плечо.
— Ш-ш-ш, — погладил я человека-грузина по спине. — Не для них розочка цвела, не для них…
— Не для них! — навзрыд крикнул Пацация.
— Ш-ш-ш. Теперь всё будет хорошо. Плохие дядьки тебя не тронут.
Рита же в свою очередь просто встала с кровати и спросила:
— Мы свободны?
Зло так спросила. Как будто бы, блин, я виноват.
— Почти, — ответил я. — Погоди, пожалуйста.
А господин Долбацца тем временем о чём-то активно тёр с моим братом. Сперва наседал и даже позволял себе орать, — в разговоре то и дело проскакивало слово «полиция», — но постепенно успокоился и интонации сменились на заискивающие. Ну а оно и понятно. Мало того, что работодатель, так ещё и мафия всё-таки.
— Господин Каннеллони, — по итогу разговора порнушник подошёл ко мне. — Я просить прощения за инцидент и извиняться перед вашими другами.
Тут Тинто поклонился Гио с Ритой. Не на колени, конечно, рухнул, но раскаяние своё зафиксировал вполне убедительно.
— Если я чем-то могу помогать, не стесняться и сразу набирайте. Тинто Долбацца умеет делать извинение. Любая просьба.
— Спасибо большое.
— Любая! — подчеркнул Долбацца. — Брат Марио автоматитечки мой брат.