Вот и ладно, мстить нам никто не будет.
Две недели пролетели быстро. Я восстанавливал свою физическую форму. Для этого уезжал на берег лесного ручья, и тренировался до полного изнеможения, потом отдыхал, умывался в ручье и мы возвращались домой. К луку я прикупил полсотни обычных местных стрел и навыки лучника тоже отрабатывал. Катя работала, по вечерам мы гуляли по городу. Местные кавалеры, увидев около неё мужчину при оружии, очевидно дворянина, разочарованно уходили в сторону. Никто ни разу не пытался спровоцировать драку. Было даже странно, но у жителей этого города свой менталитет, здесь практически нет бездельников, так называемой «золотой» молодёжи. Через две недели мы снова приехали на лошадиный базар. Только мы подошли к территории, на которой разместились группки лошадей на продажу, Конь сделал стойку.
– Так, Катя, похоже, что тебе придётся ездить на кобыле. Держи Коня, держи жестко, не давай ему выйти на площадку, иначе он нам всё испортит. А ты стой здесь, я пойду посмотрю на твою избранницу, – последние слова относились к жеребцу, и он смотрел на меня с ожиданием.
Я прошёл к той группе лошадей, на которую смотрел мой конь, причём заходил я с другой стороны, лошадники они ведь очень наблюдательные, а мне не нужно, чтобы хозяин лошади увидел не только мой интерес, но и интерес жеребца. Здесь были только породистые лошади, которые и стоили почти как целая деревня. В этой группе была очень красивая кобыла чисто чёрной масти, но когда я встал около неё и посмотрел на своего жеребца, он стоял, опустив голову. Странно! Кто же его избранница? Рядом стояла кобыла, у которой окрас был не совсем понятный, знаете, как у лосей или быков, бока светлее, по хребту тёмная полоса. У этой кобылы темный цвет шёл не по хребту, у лошадей так не бывает, тёмными у неё были шея, грива, задние ноги и хвост. Кобыла не блистала статью степных коней, но была высокого роста, практически с моего коня и ноги у неё были жилистые, а круп – мускулистый. Когда я подошёл к ней мой жеребец попытался заржать, но Катя дернула его за узду, и стала что-то шептать ему на ухо.
Я поторговался по поводу этой кобылы, сбил цену со ста золотых, до восьмидесяти. В это время Конь вырвался у Кати и подбежал к своей будущей подруге, и они закружились в хороводе ухаживания, как это бывает у лошадей. Конь пытался приблизиться к её морде, она отворачивалась, отталкивала его крупом, но при этом хвостик слегка приподнимала.
Увидев такой сюжет, торговец тут же заявил, что дешевле ста двадцати золотых кобылу не продаст.
– Уважаемый, во-первых, мы уже сторговались за восемьдесят, и если ты откажешься от сказанного слова, я тебя ославлю на весь базар, как непорядочного человека. Во-вторых, у тебя уже нет кобылы, есть просто лошадь. Ты же понимаешь, что она теперь ни одного другого жеребца не подпустит к себе.
– Откуда ты-то это знаешь? – тихо прошипел торговец.
– Ладно, чтобы не портить всем настроение в первый день торговли, даю девяносто, отдаёшь?
– Ну, ты и змей! Ведь когда подошёл сначала уже знал про интерес своего жеребца!
– Если бы ты только знал, из скольких передряг мой друг меня вытаскивал, ты бы ему эту подругу просто подарил бы, – произнёс я, обнимая морду Коня.
Лошадник хмыкнул, но моего жеребца посмотрел с уважением. Я отдал ему чек на девяносто золотых, мы пожали друг другу руки и разошлись довольные друг другом.
Вернулись в трактир, перекусили, я запряг в двуколку новую лошадь, и мы покатили домой, пока выбирались из города, многие с удивлением смотрели, на нас, так как Конь был не привязан, но шел рядом с тянущей коляску лошадью бок о бок, как будто тоже был в упряжке. За городом я пустил лошадей махом, то есть, быстрой рысью, и наша покупка легко справлялась с этой нагрузкой. Когда мы проехали половину пути жеребец неожиданно отстал от своей подруги, приблизился ко мне и заржал, я бы сказал, возмущённо.
– Вот это любовь! – произнёс восхищённо, – И ведь с первого взгляда! Отчего же у нас, у людей всё так сложно?
Катя не ответила, только тяжело вздохнула. Я остановил коляску, выпряг кобылу, и произнёс:
– Ну, иди, заступник, мы тут что, до утра стоять будем.
И конь сам подошёл ко мне, я впихнул его между оглоблей и впряг в коляску. И мы тронулись дальше. Доехали ещё до темноты. Распряг жеребца, начал его обтирать и обмывать. Рядом ту же работу делала Катя с новой лошадью.
– Ты ей имя уже придумала?