"Нихера себе..."
Натягиваю плед до подбородка, стараясь прикрыть свой живот. Слышу как он снимает обувь в коридоре, а у самой сердце отплясывает самбу. Входит в комнату, загорелый, заросший, с густой чёрной щетиной.
- Ты из талибского плена сбежал? - прыскаю в кулак.
- Я с рейса, сразу к тебе...
- С хрена ли? - смеюсь я, пытаясь понять, не застряло ли чего нибудь в зубах.
Бывший падает передо мной этот артист на колени, начинает ножки целовать.
- Эй, эй, гражданин, уймитесь! Я ведь тоже не железная, - хихикаю я, вяло отталкивая его от себя.
- Я так тебя хочу Ясик. Хоть разок ну пожалуйста... Никого у меня не было за это время... Клянусь...
Чувствую как в районе матки всё сжимается сладким спазмом, а малышня внутри недовольно брыкается. Делаю вдох как перед прыжком в пропасть, и убираю плед. Вижу, что глаза у бывшего муженька наружу лезут как у того рака.
- Это ещё что? - орёт он.
- Это пузо, Ромочка, - ехидно отвечаю я.
- В смысле? - всё ещё тупит муж.
- В прямом... Как видишь...
Он обхватывает голову руками, и упирается лбом в пол, заходясь в каком-то странном тоскливом вое...
- Да уймись ты, артист, на алименты не буду подавать. Это может и не твой вообще...
Вижу как багровеет его лицо, даже через бороду и загар.
- Что значит - не мой! - рявкает он на всю квартиру.
- Не ори, соседям об этом сообщать не обязательно.
- Говори! - вопит он так, что кажется инсульт вот-вот словит.
- То и значит. У меня был ещё один мужчина...
- Тот сосунок?! - муж аж слюной подавился, закашлялся.
- Он самый...
- Твою мать...
- Мать мою не трожь... Она святая женщина.
Садится рядом на диван, откинувшись на спинку, и прикрыв глаза, тяжело дышит. А я от его хриплого дыхания и стонов начинаю дико заводиться.
- Ну так что там, на счёт секса? Я за. Даже мораль читать не буду - поворачиваюсь к нему спиной, ложусь на бочок, и приподнимаю халатик.
Одним движением стягивает с меня трусы, за несколько секунд освобождает свою горячую плоть и грубым толчком вонзается в меня.
"Ох, как же круто..."
Долбит меня страстно и неистово, будто от этого ребенок внутри меня точно заполучит его ДНК. Кончаю так, что в глазах темнеет. Через пару секунд он поспевает за мной, заполняя меня своими семенем. Поворачиваюсь, чтобы поцеловать и осекаюсь, глядя в опустошённые глаза.
- Может чайку сделать? Будешь?
- Да ну тебя, - обиженно бросает он и, застегнув штаны, уходит из комнаты и из квартиры...
ГЛАВА 5. ЗВЁЗДОЧКА
Оставшиеся месяцы Роман осаждает меня, как те лягушатники свою Бастилию. Наведывается пару-тройку раз в неделю, чтобы заняться неистовым беременным сексом. И каждый раз, как кончим, вижу в его глазах тоску и горечь. Не может себя простить за измену жене, но и совладать с собой тоже не может.
До родов моих и лоркиных он отказался от рейса, остался дома, чтобы позаботиться о своих несушках. Говорит, что будет любить ребёнка как своего, но, как мне кажется, в тайне ждёт, что будет похож на него.
...
Лорку кладут в перинатальный под наблюдение, тазовое предлежание вызывает опасения у докторов. Меня же в больницу ссаными тряпками не загнать, жду до последнего.
...
И вот в день Х, понимаю, что схватки совсем не тренировочные. Спокойно собираюсь, делая перерывы, чтобы переждать схватку. Дашка деловито собирает вещи, из тех, что ещё не упакованы сумки. Ромка просил ему позвонить, когда всё начнется, но я всё равно делаю по-своему.
...
Вызываем такси, и, невзирая на круглые глаза таксиста, командую:
- В перинатальный и побыстрее, если можно... Если не хотите принимать роды...
Вместе с Дашкой дотягиваем сумки до входа, а там прощаюсь с ней, оставив карточку на расходы. Сую медсёстрам необходимые документы, меня по-быстрому оформляют, и провожают до палаты.
Захожу в свои хоромы, улыбка до ушей, уже в предвкушении встречи со своим младшеньким, пол специально не узнавала. Вижу, что в палате ещё одна девочка, стоит спиной ко мне, держится за подоконник, и тихо стонет.
- Всё в порядке? - не люблю совать нос не в своё дело, но профессиональная деформация личности даёт о себе знать.
- Да всё нормально... Наверное... - всхлипывает соседка, и держась рукой за живот, будто он норовит отвалиться, поворачивается ко мне.
Удивлению моему нет предела, когда девочка оказывается Лоркой. Лицо её и без того искажённое от боли и испуга, превращается в гримасу ужаса.
- Ты?! - то ли спрашивает, то ли утверждает она. - Ты! - теперь уже точно утверждает.
Кажется, ей не хватает воздуха, чтобы закончить предложение.
- Ты права, это я... - спокойно отвечаю я, располагаясь в своей половине комнаты.
- Беременна?! - голос её срывается на ультразвук.