- Ну, как видишь... -предъявляю свой необъятный живот.
- Рома не говорил? - зачем-то спрашиваю я, ведь наверняка знаю, что не говорил.
- Нет!!! - она выкрикивает это, старясь дышать, как можно глубже.
Но тело её теряет контроль, и оседает на пол безвольной тряпичной куклой. Дело плохо.
...
Выбегаю в коридор, и чуть не сталкиваюсь с медсестрой. В двух словах объясняю что произошло. Тут же прибегают ещё две медсестры с поста, а первая уже спешит с каталкой. Ларису увозят в реанимацию, а я остаюсь одна. Во всей этой кутерьме я даже не заметила, как у меня отошли воды.
- Ну что ж... Уже финишная прямая...
...
В родзале темно и тепло, пять минут назад на свет появился мой четвёртый ребёнок. Хрупкая малышка. Вот она, моя доченька, лежит у меня на груди, сосёт большой чертовски коричневый сосок. Вся такая страшненькая, сморщенная, ещё в белой родовой смазке. Пуповинка не отпульсировала, и всё ещё соединяет нас. Меня и мою маленькую звёздочку.
Вспоминаю обрыв у моря, горячее молодое тело рядом с собой и болезненно короткие минуты счастья в его нежных руках. Над нами ночное Анталийское небо, а на нём большой летний треугольник - Альтаир, Денеб и Вега.
Моя крошка, ты не похожа ни на кого из моих детей...
Белое личико, тонкие заострённые черты, светлые волосики. Это не Ромкин ребёнок, я уверена почти на сто процентов. Вспоминаются слова моего случайного, слишком молодого любовника: "Назови ребёнка именем какой-нибудь звезды..."
"Вега, звёздочка... Ты будешь только моей, сокровище. Спасибо твоему папе, за такой подарок..."
...
Вечером нас переводят в палату. Койка Ларисы ещё пуста, мне тревожно на душе. Проверяю телефон, от Ромы больше десятка пропущенных. Не пойму чего названивает, уже ж сказала, что родила всё хорошо. Чего ж тебе ещё надо, собака? Даю ответный вызов, второй рукой разминая набухающую грудь, немного по извращенски, но молоко прибывает, что поделать.
- Яна, слава Богу! - восклицает бывший, того и гляди в обморок упадёт.
- Чего ты вопишь, дурень? Что случилось? - шиплю я в трубку.
- Как ты? Как наша доченька?
- Ты совсем ошалел такое говорить, пьяный что-ли? - у меня в голове не укладывается, насколько мужики могут быть отбитыми.
- Я выпил немного... Ян, знаешь, Лариса в реанимации, - слышу, как дрожит его голос.
- Ром, я знаю. Мы с ней в одной палате, - стараюсь смягчить новость.
- Она тебя видела? - испуганно спрашивает он.
- Конечно видела, я же не прозрачная, - меня начинает раздражать этот тупой разговор. - Я как раз вошла и ей стало плохо.
- Ты... Ты ей что-то сказала? - бедолага аж заикаться стал.
- Конечно сказала, что ты ебёшь всё, что движется. В особенности свою бывшую жёнушку, - язвительно отвечаю я, яростно разминая грудь, так, что уже молозиво потекло.
- Ты совсем что ли? - восклицает Роман.
- Это ты совсем... Иронии не улавливаешь? Рома, живи свою жизнь, и оставь уже меня в покое. Я без тебя проживу, - сбрасываю вызов, но знаю, что сейчас же перезвонит.
Почему-то всякий наш разговор на повышенных тонах заканчивается так, будто должно быть продолжение, как будто это дешёвый сериал на канале "Домашний". Ставлю авиарежим, и бросаю телефон на тумбочку.
Будто почувствовав мамино настроение в люльке заворочалась Вегуся.
- Ну что ты крошка, молочко почуяла, иди ко мне.
Беру на руки крохотный комочек, и внутри всё сладко сжимается, четвёртый раз, а как первый. Не могу насмотреться на неё, умыли, переодели, глаз не оторвать, маленькая принцеска. Интересно, где там сейчас её папка, как у него дела. Волей не волей начинаю размышлять о том, а что, если бы я сказала Артемию. И нужно ли это вообще. У Ромки наверное ещё где-то есть отпрыски, плодовитый собака, а нам знать об этом не нужно. Эгоистично, конечно, но тут и так семеро по лавкам, прокорми всех.
В палату заглядывает медсестра.
- Всё у вас в порядке? - старается улыбнуться, но получается вымучено и неестественно.
- У нас да. А у вас?
Девушка заходит в палату, и прикрывает дверь.
- Тут такое... Беда случилась. Соседка ваша...
ГЛАВА 6. ВЫПИСКА
У меня внутри всё оборвалось, сердце забилось как сумасшедшее, страшно стало, что выроню ребёнка.
- Что с ней?
- Её прокесарили. Но открылось кровотечение, много крови потеряла, сейчас ей переливание делают, - медсестра утёрла уголок глаза кончиком формы. - Простите, я знаю, что не должна принимать близко к сердцу. Но, Яна Геннадьевна, каждый раз, когда такое... Я не могу...
Конечно весь персонал тут меня знает, поэтому и рассказала.