— Только потому, что все улажено, — рычит он, — это не значит, что ты мне ничего не должна. Ты можешь продать эту машину и отдать мне наличные. Не нужен никакой чертов листок бумаги, чтобы решить это.
— Я не продаю машину, — говорю я, и мой голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.
— Не доводи меня, черт возьми!
Он делает угрожающий шаг вперед, и я тут же отступаю, чтобы не дать ему подойти слишком близко. Мое сердце подскакивает к горлу. Он никогда раньше не был таким агрессивным, никогда не смотрел мне в лицо. Прямо сейчас я действительно не доверяю тому, что он может сделать.
— Убирайся из моего дома, или я вызову полицию, — говорю я ему, стараясь, чтобы это прозвучало намного жестче, чем я себя чувствую.
Он улыбается мне, и мои руки дрожат так, что мне приходится спрятать их в карманах джинсов, чтобы он этого не увидел. Я боюсь, не могу этого отрицать. И я ненавижу, что он заставляет меня бояться. Я никогда не боялась этого человека, ни на секунду в своей жизни, и все же в последнее время я вижу в нем ту сторону, о существовании которой и не подозревала. И это действительно пугает меня. Не знаю, на что он пойдет, чтобы заполучить те деньги, которые ему нужны.
Может, мне стоит просто отдать ему машину?
Но, честно говоря, на этом все и закончится?
Или он просто захочет больше денег, если я уступлю сейчас?
Особенно если он употребляет. От этого будет только хуже.
— Ты не позвонишь в полицию, им не из-за чего звонить, — отвечает он, его голос слишком ровный и спокойный по сравнению с тем сердитым, которым он говорил секунду назад. — Кроме того, если ты позвонишь в полицию, я очень, очень разозлюсь, а когда я очень, очень разозлюсь, я могу сделать что-нибудь, о чем потом пожалею.
Это угроза?
Я сглатываю.
— Ты мне угрожаешь?
Он выглядит шокированным.
— Зачем мне это делать? Я просто констатирую факт, вот и все.
Я чувствую какую-то боль в сердце. Этот мужчина когда-то был любовью всей моей жизни. Мой муж. А теперь... Я даже не знаю его.
Как такое могло случиться?
— Когда-то ты был моим мужем, — печально молвлю я. — Я никогда не думала, что ты будешь так жесток ко мне.
На секунду мне кажется, что мои слова возымели действие, он смотрит на меня почти потрясенно и немного отстраненно. Но вскоре улыбка исчезает, когда он возвращается.
— Да, и ты была моей женой, и я никогда не думал, что ты оставишь меня ни с чем.
— Ты не остался ни с чем. У тебя есть деньги, мебель и все остальное, на что ты имеешь право.
— И все же ты стоишь здесь, в моем гребаном доме, с моей гребаной машиной... У меня чертова уйма денег, их не хватит, чтобы начать все сначала.
Я вынимаю руки из джинсов и небрежно хватаюсь за дверцу, но на самом деле я готова захлопнуть ее, если понадобится.
— У тебя тридцать тысяч долларов, — указываю я, стараясь сохранять спокойствие.
Он фыркает.
— Да, и как, по-твоему, далеко, блядь, это меня завело? Никуда. Завтра ты продашь этот дом, и у тебя будет полный банк денег. За эту машину я мог бы выручить пятьдесят тысяч.
Это дорогая машина, но в то время он настаивал на ней, и именно я оплатила большую часть выплат за нее, пока мы не смогли расплатиться. Когда дошло до дела, он отказался от нее. И только когда появилась его маленькая подружка, он начал выдвигать требования. До этого он был доволен разводом, учитывая, что платить за дом пришлось мне. Так что, хотя я могла бы продать его завтра и получить немного наличных, я все еще выплачиваю за него еженедельные платежи, и это непросто.
Это была довольно честная сделка.
— Я закончила этот разговор, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие, но начинаю раздражаться.
— Ну, а я, черт возьми, нет! — рычит Эштон.
Я захлопываю дверь и быстро запираю её.
Он колотит по ней, выкрикивая мое имя, пинает её с такой силой, что на секунду я боюсь, что он разобьет ее вдребезги, и если это произойдет, не знаю, что буду делать.
Я потираю руки, просто жду, держа телефон наготове.
Через некоторое время он, наконец, рычит, что это еще не конец, и уходит.
И я знаю, что он прав, это еще не конец.
Даже близко не конец.
Пенелопа
— Он приходил к тебе домой! — говорит Кэсси, широко раскрыв глаза, с сердитым выражением лица.
Я киваю, толкая ее по тротуару во время нашей ежедневной прогулки.
— Да, снова требует машину или деньги. Я думаю, он употребляет наркотики, в этом есть смысл.
Она кивает со своего кресла.
— В этом есть смысл. Я видела, как люди совершали безумные поступки из-за наркотиков, особенно если они были должны денег.