— Я говорю правду, этот мужчина обжигающий. Не знаю, в чем проблема?
Низкое рычание мне в ухо.
Захватывающее.
— Чертова проблема в том, что мне это, блядь, не нравится.
— О, бедный крошка. Насколько я помню, в последний раз ты покончил с этим. Не я. Помнишь?
— Ебать меня, Шантель. Ты испытываешь мои нервы.
Я ухмыляюсь, хотя Бостон этого и не видит.
— Извини, что доставляю тебе столько неудобств, Бостон. Но я молодая, горячая женщина. Я знаю, чего хочу.
— Я, черт возьми, тоже знаю, чего ты хочешь.
Его руки скользят по моим бедрам, грубо, а затем, почти без усилий, он расстегивает мои шорты и спускает их вниз, находя мою ноющую киску. Я не пытаюсь остановить его, черт возьми, с чего бы мне это делать? Этот мужчина возбуждает меня, и, черт побери, я хочу его так сильно, что это причиняет боль.
— Я думала, мы не будем этим заниматься, — хнычу я, когда его палец скользит по моей плоти.
— Ты чертовски влажная, маленькая порочная сучка.
Я ухмыляюсь.
— Такие разговоры со мной только заводят меня, милый. Ты уже должен был это знать.
— Эта киска жаждет его или меня?
— Обоих.
Бостон кусает меня за плечо, и я вскрикиваю.
— К тому времени, как я закончу, это буду я, и только я, ебущий тебя.
У меня нет возможности ответить ему еще большей дерзостью, потому что его палец погружается в меня, и мои всхлипы переходят в тихие стоны удовольствия. Я возбуждена. Но больше всего мое тело жаждет его. Томится по нему. Нуждается в нем. Он трахает меня пальцами, пока у меня не подкашиваются колени и мое тело не начинает дрожать от желания. Я слишком пьяна для этого. Если бы я не была пьяна, я бы, наверное, остановила его, потому что знаю, что утром буду чувствовать себя отстойно из-за этого.
Но будь я проклята, если смогу сказать «нет».
Не тогда, когда в глубине души я действительно этого хочу.
— Бостон, — хнычу я.
Я слышу, как расстегиваются его джинсы, а затем его член прижимается к моей заднице. Он слегка наклоняет меня, вынимает палец и оказывается внутри меня. Глубоко и чертовски сильно. Так блядски сильно, что это обжигает. Я вскрикиваю, и его рука обхватывает меня, зажимая рот. А потом он трахает меня, он трахает меня так сильно, что у меня перед глазами мелькают звезды, ноги подкашиваются, и я опираюсь на машину, чтобы не упасть.
Я кончаю, и кончаю сильно, крича в его руку, у меня кружится голова, перед глазами все расплывается, но никакое количество алкоголя не может заглушить удовольствие, пронзающее мое тело.
Он тоже кончает. Несколько минут спустя я слышу дикий стон в ухо и несколько резких толчков, прежде чем его тело замирает, а член пульсирует во мне. Снова и снова. Пока он не опустошит себя глубоко во мне. Затем его рука медленно убирается с моего рта, и мои губы горят от его прикосновения. Я не думаю, что смогу пошевелиться. У меня кружится голова, а тело горит. Бостон выходит из меня, немного возится, а затем любезно надевает мои шорты на место и медленно разворачивает меня.
Я спотыкаюсь.
Это было невероятно, но с моей головой все в порядке.
— Бостон, — шепчу я, вцепившись пальцами в его рубашку. — Я пьяна.
— Я знаю, детка, — бормочет он, обнимая меня за талию.
— Утром я пожалею об этом, — шепчу я, когда мои ноги подкашиваются, и он подхватывает меня на руки.
— И об этом я тоже знаю.
— Почему ты должен так поступать со мной? — говорю я, прижимаясь к его груди и вдыхая его запах.
Чертов рай.
— Потому что я, блядь, не могу оставаться в стороне.
— Тогда не надо, — бормочу я, прежде чем закрыть глаза и прижаться к нему.
Мне нравится чувствовать, как его сильные руки обнимают меня, а его грудь прижимается к моему лицу.
Безопасно.
Дом.
— Придется.
Это последнее, что я слышу от него перед тем, как отключиться.
Знаю, что я пьяна.
Но я также знаю, что, когда проснусь утром, сегодняшняя ночь будет чертовски паршивой.
Дьявольски хреновой.
Глава 9
Сейчас
Пенелопа
— Ты же не серьезно, — выдыхаю я, подходя к своей входной двери.
У меня болит живот, руки дрожат, и я напугана. Напугана до смерти. Потому что моя дверь открыта. Она открыта, и я знаю, просто чертовски хорошо знаю, что запирала ее. Кто-то был здесь или все еще здесь. В моем доме. Моем доме. Мои пальцы дрожат, когда я подхожу к входной двери и смотрю на замок. Он изуродован. Тот, кто вломился туда, сделал это, не пытаясь действовать исподтишка.