Я толкаю дверь, зная, что, наверное, мне следует просто развернуться и позвонить в полицию, но по какой-то причине я не могу остановиться и подхожу ближе, мне нужно знать, что находится за этой дверью. С каким ужасом я собираюсь столкнуться. Кто-то вломился в мой дом, и я не знаю, что там найду. Черт возьми, я, вероятно, вот-вот попаду в опасную ситуацию. Там может кто-то поджидать.
Но в глубине души я уже знаю, кто это сделал.
Знаю.
Я игнорировала его звонки. Я не отвечала, когда он приходил и стучал в мою дверь. Я ушла от его глупой подружки, когда она попыталась подойти ко мне на улице. Я разозлила их, и у меня просто ужасное чувство, что они взяли дело в свои руки. Они сами решили, на что имеют право, пришли и забрали это.
Я открываю дверь и вхожу внутрь.
Крик боли вырывается из моего горла, слезы вырываются наружу и катятся по моим щекам.
Мой дом разрушен.
Разгромлен.
Уничтожен.
Все перевернуто, сломано или изрезано. Ни один предмет из того, что у меня есть и что я люблю, не остался нетронутым. Они все разрушили. Мои колени дрожат, и я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Я чувствую, что вот-вот упаду в обморок. Не знаю, смогу ли устоять на ногах. Комнату наполняют болезненные рыдания, и дрожащими пальцами я достаю телефон.
Я справлюсь с угрозами.
Я справлюсь с Эштоном.
Но это зашло слишком далеко.
Мне нужна помощь.
— Пенни, — голос Бостона звучит успокаивающе и с долгожданным облегчением.
Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями и перестать рыдать.
— Бостон, — хриплю я.
— Что не так? Что происходит?
— Я... Мне нужно, чтобы ты приехал сюда.
— Где ты? У меня дома? У себя?
— У меня. Пожалуйста. Поторопись.
— Еду. Прямо сейчас.
Он вешает трубку, и я выпускаю ее из рук. Я смотрю на беспорядок. Я, конечно, застрахована, но сейчас это мало что значит. Эти вещи были для меня особенными. Семейные реликвии. Мебель, над созданием которой я усердно трудилась. Особенные вещи, которые очень много значат для меня. Эштон знает это. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой. Значит, он знает, что подобный поступок полностью уничтожит меня.
И он прав.
Я падаю на колени и просто смотрю на беспорядок.
Он, вероятно, забрал вещи, я бы не удивилась.
У меня здесь дорогие вещи, которые он мог бы продать за деньги.
Но этот беспорядок передо мной — акт жестокости.
Поступок, которого я не заслуживаю.
Я не знаю, сколько времени потребуется Бостону, чтобы добраться. Я не могу заставить себя подняться с колен. Сначала я слышу испуганный голос Малакая.
— Господи Иисусе, мать твою.
Затем Бостон оказывается рядом со мной, присаживается на корточки, берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо так, чтобы он мог меня рассмотреть. Его глаза сканируют мое лицо, затем мое тело. Он проверяет, не ранена ли я. Черт возьми, это так много значит для меня. Когда он убедился, что со мной все в порядке, он пробормотал:
— Кто это сделал?
— Я не знаю... Не знаю, — прохрипела я. — Но я могу догадаться.
— Блядь! — рявкнул он, оглядываясь. — Черт возьми.
— Все разрушено, Бостон, — всхлипываю я, снова теряя самообладание. Слезы волнами катятся по моим щекам. — Все, ради чего я работала. Все, что я любила. Все разрушено. Все до единой частички. Даже мои подушки изрезаны.
Большие сильные руки обхватывают меня, и я благодарна. Чертовски благодарна. Я позволяю себе немного повиснуть на нем, потому что мне это нужно. Когда он отпускает меня, Малакай подходит и тоже опускается на колени.
— Чего-нибудь не хватает?
Я вытираю глаза. Мне нужно взять себя в руки. Мне нужно быть сильной. На данный момент.
— Я не знаю, — шепчу я. — Дальше этого я еще не заходила.
Малакай встает и машет рукой Мейсону и Коде.
— Идите, проверьте комнаты. Дом. Убедись, что здесь больше нет ни одного ублюдка.
Двое мужчин быстро исчезают, и Малакай поворачивается ко мне.
— У тебя хватит духу оглядеться, посмотреть, не пропало ли что-нибудь? Если нет, то все в порядке. Мы можем все закрыть и вернуться.
— Нет, — говорю я, вставая и прерывисто дыша. — Нет, я могу это сделать.
Бостон следует за мной по пятам, когда я начинаю ходить по дому. У меня есть список вещей длиной с мою руку еще до того, как я доберусь до своей спальни. Все дорогие вещи, которые у меня были, были растащены. Больше всего я беспокоюсь о деньгах, которые лежали в моем сейфе. Конечно, это кажется глупой идеей — класть что-то особенное в сейф, особенно деньги, но я подумала, что со мной это будет в большей безопасности, чем в банке.