— Что происходит? — спрашивает он.
— Шантель позвонила мне, у нее был голос... раненой. Она сказала, что у нее неприятности, а потом ее телефон отключился, — говорит Саския, и в ее голосе слышны паника и беспокойство.
Что-то сжимает мое сердце. Что-то сильное и чертовски болезненное. Она в беде? Кто-то причинил ей боль? Ебать меня. Если кто-то причинил ей боль, я выпотрошу их с головы до ног.
— Это все моя вина, — шепчет Саския, проводя руками по лицу, пока Мейсон быстро собирает ключи.
— Как же так? Если нам нужно что-то знать, Саския, ты должна сказать нам сейчас, — говорит Малакай, забирая ключи и поворачиваясь к Саскии лицом.
— Несколько недель назад ее навестила моя сестра. Она угрожала ей, говоря, что Энзо хочет денег, и если они их не получат, то придут за ней. Она заставила меня поклясться, что я ничего не скажу, она не хотела...
Саския переводит взгляд на меня.
Она не хотела, чтобы я вмешивался.
Моя грудь сжимается, и в ней клокочет ярость. Она была в опасности, и из-за моих гребаных глупых поступков она не сказала мне.
Она держала это в себе, и теперь ей может быть больно, а то и хуже.
— Почему ты ничего не сказала? — спрашивает Мейсон, глядя на свою женщину.
— Потому что она сказала, что ей нужно несколько дней, чтобы решить, что делать. Вы должны понять это с ее точки зрения, она была напугана, но на самом деле ей не к кому обратиться, это не создаст для нее проблем.
Блядь.
Ебать меня.
— Разговорами об этом мы ей не поможем, — выдавливаю я из себя. — Нам нужно добраться до нее, черт возьми, сейчас же. Есть идеи, где она может быть?
Саския качает головой.
— Нет, но я предполагаю, что дома. Она сегодня работала, а это значит, что она, вероятно, дома, потому что ее смена закончилась. Сначала нам нужно съездить туда.
Я выхожу за дверь и направляюсь к своему грузовику. Я не собираюсь ждать никого из них. Мне нужно добраться до нее. И я должен убедиться, что с ней все в порядке. Потому что, черт возьми, если бы не я, она бы сказала нам, что у нее проблемы. Она, блядь, обещала мне, что скажет, если у нее будут проблемы, и, блядь, не сказала. Я ненавижу себя за это. Я чертовски ненавижу это, потому что из-за меня снова кто-то пострадал.
У меня щемит в груди.
Я мчусь, как чертова летучая мышь из ада, к ее квартире и выскакиваю из машины, как только она останавливается. Я быстро подхожу к ее входной двери, поворачиваю ручку, но она заперта. Я стучу в нее кулаками.
— Шантель! — лаю я.
Никто не отвечает.
Но ее машина здесь.
Я отступаю назад и с силой бью ногой в ботинке по двери снова и снова. Она, черт возьми, не двигается.
— Шантель! — кричу я.
Ничего.
— У меня есть ключ.
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам спешит молодой человек, похожий на ботаника, из соседней квартиры. Он не выглядит встревоженным или обеспокоенной тем, что байкер пытается выбить ее дверь. Должно быть, она сообщила ему о нас.
— У нее проблемы, — выдавливаю я, тяжело дыша.
Мужчина открывает дверь, и я быстро врываюсь внутрь, не оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, есть ли здесь кто-нибудь еще. Шантель лежит на полу на боку, и ее прекрасное, черт возьми, лицо залито кровью. Она свернулась калачиком, закрыв руками живот, и она без сознания. Я опускаюсь на колени рядом с ней, осторожно приподнимаю ее голову руками и зову по имени.
Это занимает минуту или две, но постепенно ее глаза открываются, они красные от крови и слез, и она хрипит:
— Бостон?
— Я держу тебя. Я с тобой. Ты можешь сесть прямо?
— Шан! — голос Саскии наполняет комнату, и через долю секунды она уже стоит на коленях рядом со мной. — О боже, — вскрикивает она. — О нет.
— Шантель, — говорю я, вытирая кровь с ее век. — Ты можешь ответить мне, милая?
Ее глаза встречаются с моими, и она кивает.
— Я могу сесть, — хрипит она.
— Саския, принеси немного теплой воды, несколько тряпок и аптечку первой помощи.
Саския быстро встает и убегает. Я сажаю Шантель, поддерживая ее голову, мое сердце разрывается от боли.
— Покажи мне, где именно у тебя болит, что они с тобой сделали?
Она стонет от боли, но говорит твердым голосом. Эта девушка такая чертовски сильная.
— Нападающий был один. Он ударил меня несколько раз, пнул по ребрам и швырнул через всю комнату. Не думаю, что у меня что-то сломано, просто... это так больно.
— Я знаю, — отвечаю я хриплым голосом, — и обещаю тебе, я заставлю их заплатить за это. Но прямо сейчас нам нужно знать, все ли с тобой в порядке.
Она кивает, и я приступаю к осмотру. Все тело в синяках и крови, но не похоже, что у нее что-то сломано. Какое-то время у нее будет болеть тело, но с ней все будет в порядке. Саския возвращается с вещами, которые я у нее просил, и я начинаю приводить Шантель в порядок, вытираю ей лицо, прикладываю лед к отеку, а затем мы укладываем ее на диван и укрываем одеялом.