Только тогда Малакай и Кода выходят вперед и опускаются перед ней на колени.
— Ты не против поговорить с нами о том, кто это сделал и что происходит? — спрашивает Малакай.
Шантель смотрит на Саскию, и та слабо улыбается:
— Я сказала им, я должна была. Сейчас это слишком опасно.
Шантель кивает, и ее глаза встречаются с моими.
— Почему ты мне не сказала? — спрашиваю я ее хриплым голосом.
— Ты знаешь почему, — шепчет она.
Я напрягаю челюсть, но понимаю, и мне это чертовски не нравится, потому что так не должно быть, но это так, и это, блядь, отстой. Она могла лишиться жизни, потому что чувствовала, что ей не к кому обратиться, и это было дерьмовое чувство.
— Расскажи нам точно, что произошло, — просит Малакай, прерывая разговор.
Шантель рассказывает нам от начала до конца, что именно делали и говорили Энзо и его долбанная подружка. Судя по состоянию, в котором она сейчас находится, ясно, что они не шутят. А это значит, что Энзо, блядь, нанесут небольшой визит из клуба, потому что это дерьмо, так просто не пройдет.
С нас хватит.
С него, черт возьми, хватит.
— Мы разберемся с этим, — рычу я. — Я, блядь, обещаю тебе это.
Шантель кивает, и Саския садится рядом с ней, обнимая ее за плечи.
Мой телефон начинает звонить, и я опускаю взгляд, чтобы увидеть, как на экране высвечивается имя Пенелопы. Я должен ответить, она заботится о моей сестре, а это значит, что я должен быть всегда на связи, на случай, если что-то пойдет не так. Я встаю и ненадолго выхожу из комнаты, чтобы ответить на звонок.
— Пенни, все в порядке?
— Бостон, — шепчет она. — Он здесь. В твоем доме. Он сходит с ума.
— Кто? — рычу я.
— Эштон. Он угрожает нам. Я думаю... Я думаю, у него пистолет, — всхлипывает она. — Пожалуйста, помоги.
Блядь.
Блядь.
Этот гребаный день не мог бы стать еще хуже, не так ли?
— Я приеду, а ты, блядь, оставайся дома. У меня в комнате, в шкафу, в ящике стола есть пистолет, найди его и, используй нахрен, если понадобится. Кэсси в порядке?
— Мы внутри, но мне страшно. Он сходит с ума...
— Скоро буду. Держись крепче.
Я вешаю трубку и поворачиваюсь, направляясь к двери, но останавливаюсь, когда Малакай прочищает горло. Я поворачиваюсь, и все смотрят на меня. Но больше всего меня бесит она, ее чертовы глаза. Шантель смотрит на меня почти с отчаянием.
— Пенни в беде, — говорю я, — мне нужно идти.
Выражение искреннего разочарования, промелькнувшее на ее лице, заставляет мои ноги почти прирасти к земле. Она думает, что я снова предпочитаю Пенни ей. Но, черт возьми. Блядь. Что, черт возьми, я должен делать? Они в опасности. Я должен идти.
— Мне нужно идти, они в беде, — тихо говорю я.
Шантель отводит взгляд.
Я поворачиваюсь и выбегаю за дверь.
Черт возьми!
Бостон
Я паркую свой пикап возле дома на дороге и быстро вхожу в ворота, пряча пистолет за пояс джинсов, и вижу, как этот гребаный бывший придурок стоит у двери, колотит в нее кулаком, орет на Пенни, пистолет в одной руке, мечется по кругу. Он, блядь, сошел с ума, это ясно по тому, как он размахивает этим гребаным пистолетом. Наверное, он на седьмом небе от счастья. Я достаю свой пистолет и подхожу к нему, держа его перед собой.
Я пристрелю этого ублюдка.
Без гребаных колебаний.
— Отвали от моей входной двери, — рычу я.
Он быстро разворачивается и выпускает пулю, которая пролетает мимо моей головы. Я вздрагиваю, но не опускаю пистолет. Один взгляд в глаза этого человека, и я понимаю, что он не в себе. Он далеко не в себе. Даже близко, блядь, не в себе.
— Кто ты, блядь, такой? — рявкает он.
— Я владелец этого дома. Я тот человек, которого ты только что чертовски разозлил, когда пришел сюда и начал угрожать тем девушкам.
— Это не твое дело, — кричит он, тыча пистолетом в мою сторону. — Я предлагаю тебе уйти.
Я ухмыляюсь ему.
— Ты думаешь, я не пущу тебе пулю в лоб? Ты, больной ублюдок. Я с радостью прикончу тебя. Сегодня у меня особенно хорошее настроение.
— Она, блядь, должна мне денег!
Я качаю головой.
— Нет, она тебе ничем не обязана, черт возьми. Я дам тебе несколько минут, чтобы свалить отсюда, прежде чем я начну стрелять.
— Я, блядь, буду стрелять, — орет он, широко раскрыв безумные глаза. — Я пристрелю тебя, если ты сейчас же не уйдешь.