Черт, мне просто нужно что-то.
Бостон
Губы.
Чертовы дебильные штаны.
Дергание за волосы.
Дикое шипение.
Я целую ее так, словно в отчаянии. Проклятье. Может, так оно и есть.
Шантель целует меня в ответ с такой же яростью. Жестко и глубоко, гневно, так, что на моей нижней губе появляется кровь, когда она прикусывает ее.
Я тверд, как гребаный камень. И мне нужно разрядиться.
Я хватаю ее за платье и задираю ей на талию, затем срываю с нее трусики и отбрасываю их в сторону. Я не хочу ждать. Не хочу заниматься чертовой любовью. Я хочу трахнуть ее. Грубо и глубоко. Здесь, на моем крыльце. Я хочу, чтобы она заставила меня забыть обо всем на свете на минуту, всего на одну чертову минуту. И прямо сейчас Шантель единственная женщина на земле, которая может сделать это для меня.
Я отодвигаю ее в сторону ровно настолько, чтобы с усилием стянуть джинсы и освободить свой член. Он пульсирует, и она горячая. Я чувствую запах ее возбуждения и жар ее киски, исходящий на меня через джинсы. Она хочет этого так же сильно, как и я. И я сделаю это для нее, так жестко и чертовски глубоко, как только смогу. Я приподнимаю ее и без предупреждения насаживаю на свой член. Ее киска обхватывает мой член так, словно она изголодалась по нему чертовски долгое время.
Черт возьми.
— Да, — рычу я. — Блядь
— О Боже, — хнычет она. — Ты такой твердый.
Так и есть.
Я так чертовски возбужден, что это причиняет боль. Пульсирует. Блядь, жжет. Я использую свои руки, чтобы как можно нежнее двигать ею вверх и вниз по моему члену. Шантель скулит и прижимается ко мне, а ее голова запрокидывается назад, когда она скачет на моем члене. Она хочет этого так же сильно, как и я. Ее киска сжимается и разжимается вокруг моего члена, давая мне понять, что для нее это продлится так же недолго, как и для меня.
Ее стоны усиливаются, мой член становится влажным от ее возбуждения, и она царапает любую часть моего тела, до которой может дотянуться. Мои яйца болят, когда я двигаюсь в ней быстрее, жестче, забывая, как ей больно, забывая, что мне, черт возьми, не следовало этого делать. Я не могу быть тем, кем она хочет. Не могу быть тем, кем, черт возьми, хочет кто угодно.
Затем она с придыханием произносит мое имя, и мне конец.
Я кончаю так сильно, что вижу звезды, мой член пульсирует и высвобождается в ее крошечном, тугом, чертовски сладком теле. Ее крики присоединяются к моему рычанию, и я знаю, что она тоже получила разрядку, ее тело дрожит рядом с моим.
И только через несколько минут кто-то из нас переводит дыхание.
И мы сидим там. Молча.
Я просто использовал ее, чтобы освободиться.
И она это знает.
Через несколько мгновений Шантель слезает с моих колен, устраивается поудобнее и смотрит на меня сверху-вниз, сверкая глазами.
— Хотя это было невероятно, я точно знаю, почему ты это сделал. Я скажу это один раз, и только один раз Бостон. Я могу жить дальше. Я справлюсь и без тебя. Но по какой-то причине я здесь, и все еще хочу тебя так сильно, что у меня болит все тело. Я не хочу, чтобы ты утонул. Ты слышишь меня? Не хочу, чтобы ты утонул. Я хочу, чтобы ты плыл. Я хочу, чтобы ты боролся с течением, и я хочу, чтобы ты держал голову над водой. Потому что ты сильный, и ты смелый, и ты лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Твои поступки не определяют тебя. Но они могут изменить тебя, если ты им это позволишь. Постепенно они изменят тебя, но только если ты им позволишь. Больше я ничего не могу тебя сказать, что могло бы тебе помочь. Выбор должен быть за тобой.
С этими словами она поворачивается и выходит.
Оставляя меня сидеть в полном замешательстве.
Ее слова поражают меня до глубины души. Она поражает меня до глубины души. Все в ней притягивает меня ближе, и все же я чертовски боюсь того, что все это значит.
Я сижу там, молча, кажется, целую вечность.
Я думаю о Пенни.
Я думаю о Шантель.
Я думаю о Нериссе.
Я думаю о клубе.
И я думаю, не все ли эти качества сформировали меня.
И нравится ли мне то, кем я стал благодаря им?
Стук в дверь отвлекает меня от моих мыслей, и я поворачиваюсь, глядя в ту сторону, откуда он доносился. Кэсси здесь нет, она осталась со своей временной сиделкой, потому что я не хотел, чтобы она видела меня таким, а значит, это не она. Шантель ушла всего полчаса назад; конечно, она не вернулась бы и не стала стучать.
Ворча, я встаю и захожу в дом, джинсы все еще расстегнуты вверху. Я добираюсь до входной двери и открываю ее, увидев незнакомое лицо.
Стоит мужчина, смотрит на меня с улыбкой на лице.