Мое сердце учащенно бьется в груди.
Я только что вышла из дома Бостона.
Мне нужно позвонить ему. Предупредить его.
Я достаю свой телефон.
— Надеюсь, это не розыгрыш, Иоланда.
— Это не так, — говорит она, нервно оглядываясь по сторонам. — Но мне действительно нужно идти. Я не могу здесь находиться. Он скоро поймет, что я ушла, а я не могу рисковать и навлечь на себя гнев, если не успею сбежать слишком далеко.
Она проходит мимо меня, и я встречаюсь с ней взглядом.
— Скажи Саскии... — она колеблется, — скажи ей, что я сожалею. За то, что не была той сестрой, которой должна была быть.
С этими словами Иоланда исчезает.
Я смотрю ей вслед, а потом набираю номер Бостона. Я не знаю, может, она все это выдумывает, и это какая-то ловушка, чтобы заманить меня туда, куда они хотят, но я не могу рисковать. Я должна знать, что с ним все в порядке.
Его телефон звонит и звонит, но он не отвечает.
Мое сердце бешено колотится, и я поворачиваюсь, бросаясь обратно к своей машине.
Я сажусь и всю дорогу до его дома звоню и звоню.
Никто не отвечает.
Когда я подъезжаю, его входная дверь распахнута настежь. Мне сразу становится дурно. Не знаю, что это за зрелище, но еще до того, как я выхожу из машины, я понимаю, что его здесь нет. И я права. Пробежавшись по его дому, я вижу его выпивку и телефон именно там, где он их оставил. Но Бостона здесь нет. Черт возьми. Если бы я не ушла... Если бы я просто осталась... Я чертыхаюсь и достаю свой телефон, собираясь позвонить Малакаю, когда мой звонит у меня в руке.
Неизвестный номер.
Мой желудок скручивает, и я отвечаю, уже зная, кто это будет, еще до того, как в трубке раздается голос.
— Привет, Шантель, наконец-то мы можем поговорить. Я так долго ждал.
Энзо.
— Что ты с ним сделал? — шиплю я.
Он смеется, тихо и хрипло. Это не тот человек, которого я когда-то знала, определенно не тот.
— Я ничего с ним не делал... пока. Но сделаю. Чтобы доказать тебе и этому клубу, что я не сдамся и не приму то, что они предлагают. Если вы не хотите развязывать войну, все, что тебе нужно сделать, это дать мне денег, которые я хочу, и я исчезну.
Кажется, это слишком просто.
Но прямо сейчас, какой у меня выбор?
— Сколько ты хочешь? — шепчу я, мои руки дрожат.
— Пятьдесят тысяч.
Я сглатываю.
У меня нет столько денег.
Но... у моей семьи есть.
Я зажмуриваюсь.
— Откуда мне знать, что ты не убьешь его еще до того, как я отдам деньги?
— Он жив и здоров. Не так ли, Бостон?
В трубке раздается страдальческое рычание, и я понимаю, что это Бостон. Я узнаю этот звук где угодно.
— Клянусь, если ты причинишь ему боль...
— Что именно ты сделаешь? — Энзо смеется. — И ты, и я знаем, что я держу тебя в ежовых рукавицах. Если ты не придешь, я уничтожу Бостона, и ты никогда не сможешь с этим смириться. Если ты расскажешь клубу, я убью Бостона, и тебе придется смириться с его смертью и с войной, которая начнется из-за этого. Итак, как я понимаю, у тебя есть только один выход, Шантель. Принеси мне деньги, и можешь забирать своего драгоценного Бостона обратно.
Проклятье.
Черт возьми.
— Сколько у меня времени? — шепчу я сдавленным голосом.
— Двенадцать часов.
— И куда мне принести деньги?
Он дает мне адрес, и я записываю его в свой телефон.
— Я серьезно говорю, не бери с собой дубинку и не говори ни единой живой душе. Если ты хочешь, чтобы этот человек выжил, ты сделаешь в точности то, о чем я прошу.
В его голосе звучит предупреждение.
И я ему верю.
Он сошел с ума.
Он навредит Бостону. Я не позволю этому случиться.
— Все ясно? — рычит он.
— Я слышу тебя, — отвечаю я тихим голосом.
— Двенадцать часов, Шантель. Начинай действовать.
Я вешаю трубку и смотрю на свои дрожащие пальцы.
Двенадцать часов.
Есть только один человек, который сможет дать мне столько наличных за двенадцать часов, и он — последний человек, к которому я бы хотела обратиться. Потому что я знаю, что если я это сделаю, мне придется что-то дать взамен. И это будет то, что мне не понравится.
Но, если я хочу спасти Бостона, я должна обратиться к человеку, которого терпеть не могу.