Он морщится, но ничего не говорит.
Хорошо.
Мудак.
Я выхожу из лифта, как только он открывается, и направляюсь прямиком к двери офиса. Оказавшись там, я дважды стучу.
— Войдите.
Его голос не изменился, и я распахиваю дверь, захлопывая ее прежде, чем Кейл успевает войти. Затем я запираю ее, чтобы он не смог войти. Мне не нужны лишние зрители.
Я поворачиваюсь и смотрю на своего отца, который наблюдает за мной из-за своего стола. Он выглядит точно так же, как и много лет назад. Те же темные волосы, те же серо-голубые глаза, те же жесткие губы. Он всегда был деловым человеком, и семья для него всегда была превыше всего. Единственная причина, по которой моя мать когда-либо сталкивалась с этим, заключалась в том, что она получила все, чего только могла желать, за то, что прожила несчастную и скучную жизнь без него.
Потому что работа — это его жизнь.
А все остальное не имеет значения.
— Твой сын — невероятно большой засранец, и, насколько я помню, я точно знаю, где он научился этому.
Я скрещиваю руки на груди.
Мой отец ухмыляется.
— Что ж, я вижу, твое отношение не изменилось. Учитывая, что ты здесь, чтобы попросить меня о чем-то, Шантель, я думаю, ты, по крайней мере, постараешься говорить как нормальный человек.
Я стискиваю зубы.
— Привет, дорогой папочка. Как ты жил последние несколько лет, не проверяя, как там я, твоя единственная дочь?
Его челюсть сжимается. Я просто смотрю, не отводя взгляда. И он тоже. Его ничто не беспокоит. Ничего. Раньше это меня чертовски расстраивало. Но сейчас мне все равно.
— Чего ты хочешь, Шантель? Очевидно, ты здесь для чего-то.
— Я хочу пятьдесят тысяч долларов.
Я не сдерживаюсь. Я говорю все как есть, чтобы мы могли перейти прямо к делу. Он наверняка захочет что-то взамен, они всегда так поступают, так что я вполне могу начать переговоры.
Он пристально смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что он сейчас рассмеется. Вместо этого он просто наблюдает за мной, довольно долго. Затем он, наконец, спрашивает:
— Зачем?
У меня было много чего предложить, когда я пришла сюда, но решила попробовать в последний раз, тронуть его сердце. Я имею в виду, я его дочь. Он должен хоть немного любить меня, верно? Если нет, я предложу что-нибудь другое... Я поработаю на него какое-то время, чего бы это ни стоило, чтобы обезопасить Бостона. Но сейчас я молюсь, просто молюсь, чтобы он приоткрыл для меня хоть какую-то часть этой стальной стены.
— Я беременна.
Он моргает, глядя на меня. Потом он просто смотрит и смотрит, и, черт возьми, это не сработает.
— Ты беременна? — наконец говорит отец.
— Да, я беременна. От замечательного мужчины.
Кто еще не знает.
И он байкер.
— Итак, для чего тебе нужны пятьдесят тысяч долларов?
— Дом, — говорю я, возможно, слишком поспешно, но у меня заканчивается время. — Я хочу купить дом.
— Почему твой замечательный мужчина не купил его тебе?
Я сжимаю челюсти. Я была идиоткой, думая, что это сработает.
— Потому что я хочу купить свой собственный дом, — отвечаю я. — Ты же меня знаешь, я не люблю полагаться на кого-то еще.
— И все же ты здесь, просишь у меня денег. Я бы расценил это как то, что ты полагаешься на кого-то.
Мое сердце бешено колотится. И я чувствую, что меня вот-вот вырвет. Мне просто нужны эти деньги, черт возьми. Мне нужно вытащить Бостона. Мне нужно знать, что с ним все в порядке.
Это пустая трата времени.
Энзо может сделать с ним все, что угодно.
Все, что угодно.
— Да, это так. Потому что я этого заслуживаю.
Мой отец поднимает брови.
— Неужели?
— Потому что я твоя дочь. Потому что это должно что-то значить. Мальчики получили больше пятидесяти тысяч долларов, а я ушла ни с чем. Я зарабатываю сама, и мне приходится нелегко. Я не должна была бы выпрашивать у тебя хотя бы крошечный процент от того, что ты с радостью тратишь на других своих детей.
Его лицо становится жестким. Теперь я чувствую, что, возможно, разозлила отца и не получу ничего, кроме пинка под зад, но, к сожалению, это правда.
— Потому что я хотела бы надеяться, что я что-то значу, — продолжаю я. — Что-то, черт возьми, всего лишь что-то маленькое. Я хотела бы надеяться, что твой... — я колеблюсь, —...внук, может что-то значить. Я не прошу многого, ты же знаешь, что это не так. Но я прошу...
Я задерживаю дыхание и жду. Я просто жду.
Проклятье.
Это уже слишком.
— Ладно. Ты можешь получить деньги при одном условии.
Проклятье.
Я знала, что будет какое-то условие.