Она лезет под толстовку и достает маленький пистолет, который я ей дал. Она, не колеблясь, целится и стреляет в ногу Энзо, сбивая его с ног. Пистолет выскальзывает у него из рук, и сквозь слепую боль я с гребаным благоговением наблюдаю, как девушка, в которую я влюбился, расправляется с этим человеком, как будто делала это тысячу раз.
Страдальческий рев Энзо наполняет маленькую комнату.
Я стискиваю зубы.
Шантель делает шаг вперед.
— Ты же не думал, что я настолько глупа, правда? Ты же не думал, что я на самом деле поверю, что ты нас отпустишь? Ты же не думал, что я приду сюда, отдам свои деньги и позволю тебе сбежать? После всего, что ты сделал. Возможно, я выгляжу глупо, Энзо, но я настолько далека от тупости, что это не смешно.
Ебать меня.
Я люблю ее.
Ячертовски сильно люблю ее.
— Я точно знаю, что ты за человек. Ты — отброс общества. Ты чуть не стоил жизни моей подруге, но не только это, ты причинил боль мужчине, которого я люблю. И людям в моем клубе. И всем остальным, кто имеет для меня значение. Ты не что иное, как пустая трата кислорода. Чертова пустая трата пространства. И я не позволю тебе причинить боль никому, кого я люблю, никогда больше.
Энзо смотрит на нее, тяжело дыша.
— Ты, черт возьми, не сделаешь этого, Шантель. Ты просто слабая маленькая сучка. Ты, черт возьми, не убьешь меня. Ты не проживешь остаток своей жизни, зная, что отняла у кого-то жизнь.
Она улыбается ему, и, черт возьми, она нужна мне. Прямо сейчас.
— Но ты ошибаешься. Видишь ли, это либо твоя жизнь, либо его, — она бросает на меня взгляд и подмигивает, — и этот мужчина, — она поворачивается к Энцо, — он для меня все. Я бы отдала свою жизнь за него, и я бы перенесла боль тысячи ночных кошмаров, чтобы спасти его. Так что, если ты думаешь, что у меня этого нет, ты ошибаешься. Ты очень ошибаешься.
— Ты проведешь остаток своей жизни монстром! Ты никогда не сможешь заснуть, не вспоминая мое лицо, — выплевывает он в ее сторону, дрожа от боли и, возможно, страха.
Она пожимает плечами.
— Возможно. Но с таким монстром я смогу жить.
Затем она целится ему прямо в сердце, как будто делала это тысячу раз.
— Гори в аду, Энзо.
Затем Шантель нажимает на курок.
Она попадает в него идеально, и он опрокидывается назад, с глухим стуком приземляясь на землю. Жизнь медленно покидает его, и я, как и она, знаю, что его больше нет. Он, черт возьми, умер, а она только что спасла мне жизнь. Моя сильная, красивая, храбрая девочка. Я не понимал этого раньше, я был так чертовски запутан в своих мыслях, но, видя ее сейчас, стоящую рядом и защищающую меня, я не осознаю, как не понимал этого так ясно раньше.
Она чертовски хороша.
Она — все.
Она моя.
Она поворачивается ко мне, и ее глаза встречаются с моими.
— Думаю, нам следует увести тебя отсюда, здоровяк.
Я улыбаюсь ей, несмотря на свою боль.
— Я чертовски люблю тебя, женщина.
Ее щеки вспыхивают, и она подходит, опускаясь передо мной на колени. Она обхватывает ладонями мое лицо.
— Спасибо тебе, милый. Ты же не думал, что я позволю, чтобы с тобой что-то случилось, не так ли?
Я издаю хриплый звук.
— Это будет больно, когда адреналин иссякнет, и ты поймешь, что попала в переделку жизни... это будет паршиво. И будет паршиво очень долго. Ты уверена, что справишься с этим?
Она начинает развязывать мне руки.
— У меня есть ты, я разберусь с этим.
— Смотри мне в глаза, — приказываю я.
Шантель перестает меня развязывать и поднимает голову.
— Это не должен был быть гребаный выбор. Ты. Это всегда была ты. То, что ты сделала здесь сегодня, черт возьми, у меня просто нет слов. У меня нет слов. Ты — все, что мне нужно, Шантель, и я никогда не позволю тебе страдать из-за того, что только что произошло. Точно так же, как ты не хотела, чтобы я страдал из-за того, что я сделал. Ты увидела моего монстра и обняла его, вместо того чтобы убежать от него. Я сделаю то же самое.
Она улыбается мне.
— Звучит заманчиво, байкер.
Я ухмыляюсь.
Она улыбается.
И черт бы меня побрал, если я по уши не влюблен в эту женщину.
Я просто хотел бы, чтобы мне не потребовалось так много времени, чтобы осознать это.
Глава 24
Сейчас
Шантель
Малакай пристально смотрит на меня, и я улыбаюсь, но улыбка у меня дрожит.
Я только что убила человека.
Честно говоря, я оцепенела. Я бы сделала это тысячу раз ради Бостона, ради себя, ради нашего ребенка. Но это не значит, что меня не пугает реальность, в которую я погружаюсь. Реальность, в которой я отняла жизнь, чтобы спасти другую. Я становлюсь той, кем никогда не думала, что стану. И все же, в то же время, я чувствую, что тот человек, которым я становлюсь, намного лучше того, кем я была раньше.