0
1. Розово-чёрное
Чёрный снег падает безмятежно. Некуда спешить, страшное уже произошло.
Сибирская опушка зелёным чертит края снежного моря. Ветер, подхватив окалины, уносит их к замёрзшему озеру, огибает холмы, карабкается вверх к лесу и разбивается, качая кроны сосен. Нефритовые ветви опадают, брызжа хвоей, раскатываются валом, поднимают всплеск на розовой глади январского неба. Внизу тянется одинокий дымок.
Пожарище тлеет неспешно, плавит снег, выставив угольную наготу.
В зареве горизонта медленно пухнет чёрная точка. За ней струятся облака.
Дверь кабины расчета раскрыта настежь, ноги болтаются, не касаясь земли. Клетчатый плед, под ним песочного цвета аляска в едко пахнущих пятнах. Сильный запах от рук. Шапка с вышивкой «гири» сползает на глаза, и мир заливает керосином.
2. Пред
«Ставь» - срывается голос.
Человек поворачивается на клич, наступает на ткань, роняет древко и падает со ступенек. Полосатая материя накрывает неизвестного рабочего. С конца импровизированной сцены, вздув вены, орёт организатор, накладывая неформальный оттенок на официальное мероприятие.
В центре города у мэрии, близ трех банков и независимого театра, за сквером Героев Революции собрались люди. Толпа разношёрстна и непричёсанна. Уйма ряженных, мало наряженных. Приглашённые сами собой и такие же уполномоченные, рябь вспышек, региональная пресса в костюмах на вырост, десяток зевающих полицейских, два деловитых попа.
Должностное лицо, наделённое руками, тащит за край ткани, прикрывающей скульптуру. Лицу помогает пухлый персонаж в клетчатом пиджаке с заплатками на локтях. Фотографы щелкают кадры не дыша. Они взволнованы.
Мероприятие обставлено дёшево и торжественно. На новость освоили средства, выкрутили вентили, пустив весть по региональным группам и пабликам. К удивлению, зрителей пришло мало. Должностное лицо называет пришедших шестнадцать человек «дорогие друзья». Он не врёт.
Но у друзей с завышенной ценой заниженные ожидания. В двухстах метрах западнее стоит каменное напоминание о прошлом разе: тогда публике презентовали высеченные в булыжнике две праздные амёбы - скульптурную композицию, названную «Рулит всем любовь» и поставленную у входа в сквер убитых героев.
С того раз минул пяток лет, первое лицо утратило доверие к губернатору, перетасовали уполномоченных. В городе поменялись эмблемы партий, но остались логотипы госкорпораций. Значит, остался и заданный курс. Значит, осталось и заниженное ожидание.
Покров сброшен, вместе с ним и интрига. Абстрактная фигура и возле нее конкретное имя заказчика. Архитектор не удивил. Не удивились уполномоченные, не удивились граждане.
Обломки камней, стянутые медными нитями. Абстрактность скульптуры намекает на глубокомыслие. Сверху стяг с прошлогодними (за 201Х год) поздравлениями. Снизу два жёлтых прямоугольника. На левом вырезаны логотипы и юридические названия щедрых благодетелей. На правом приклеен гипсовый лозунг.
Должностное лицо благодарит нового губернатора. Лицо говорит, что безмерно рад назначению начальника. Сдержаннее рад памятнику. И сожалеет, что губернатор не смог приехать из-за занятости. Закончив с радостями и печалями, лицо убеждает, что скульптура для всех особенно значима, особенно в эту памятную дату. Ведь сколько-то лет назад… кто-то… с кем-то… что-то совершил… И все сплотились. Это и называется единством. Говорит, нанизывая слова на длинную ниточку «э-э-э». Зрители кивают – им, в самом деле, всё едино.
Закончив с исторической сводкой, должностное лицо выдаёт, чеканя, слова о важности курса и развития в регионе. Свита устало держит планку уголками губ. Пятнадцать человек расходятся. Шестнадцатый – мальчишка смотрит на скрепы и камни, на серые лица. Взгляд отрывается и тянется куда-то вверх, под небо, где голос подаёт клин перелётных птиц.
3. Отвесно гуляя
Падает, падает ниц.
Мутно в глазах.
Синее пятно меркнет-тает, растворяется, будто капля кофе в молоке.
Костя смахивает влагу с глаз: проступают очертания сотен балок-перекладин, десятков метров и синей шапки на снегу. Воображение, будто его просили, рисует к упавшему убору человеческий силуэт.