К уцелевшему островку асфальта со скрежетом пристала рубленная морда красно-жёлтого КТМ-5МЗ (Хотя секунду. У него не квадратные, а прямоугольные сдвоенные фары. Значит, это не советская древность 71ого года, а российский свежак 92ого года, под именем 71-605А).
Юркнула меж скрипучих дверей, села поодаль пассажиров, смерив их взглядом, от которого температура в салоне упадала градусов на пять. Для окончательного обозначения социальной позиции осталось обнажить клыки.
Не сказать, что Юля откровенно ненавидела людей. Но. Если бы её назвали Кирой, она бы вызвалась переписать население. Хотя. Юля признавала, что из общей массы индивидов с частотой 1 на 300 (что вполне себе допустимый процент брака: у эппл он выше в 12 раз: 1 на 25) попадались и приятные молодые люди. Таким, к слову, был Костя Лыков. За что ему и доставалось сполна. Но. Даже такие приятно-бракованные люди, уложенные в кучку, начинали раздражать.
Выходило, что бесящий Юлю фактор сидел не в отдельных человеческих особях, а возникал новым качеством, при складывании людей в толпу. Сумма оказывалась больше всех слагаемых. Больше на огромное презрение. Классные по отдельности львы вместе складывались в коллективного бесящего Вольтрона. Увы, Юля не знала о законе перехода количества в качество (ведь Алиса Розенбаум про такое не писала), потому причины появления новых качеств оставались для неё загадкой. Но чтобы не теряться, Юля на всякий случай считала, что живёт в обществе с людьми ущербными по своей сути.
Раздражитель определён, проясним и чувство.
Чувство, возникающее в Юле при взгляде на людей, было бы ошибочно определить, как «ненависть»: длина этой эмоциональной волны лежала в спектре между неприязнью и брезгливостью. Существуй полароид, умеющий снять когнитивную реакцию и перевести её на язык визуальных образов, то вышеобозначенное чувство на снимках проявилось бы копошащейся у свалки крысиной тучей, пиявками, налипшими к ноге в реке, шариками жира на руках от рыбьей требухи. Схожая гамма чувств клокотала в Юле стоило ей пройтись вдоль остановок, торговых центров, и, конечно же, в метро. Но назвать Юлю злым человеком было бы несправедливо, ведь она сдерживалась и выдавала тот максимум человеколюбия, на который способен мизантроп.
При таких раскладах иной бы замуровался дома, обложился стеной коробок, окуклился в хикку. Но Юля не считала себя достойной изоляции. Эту участь отводила обществу. Понять это можно было по томным вздохам при просмотре фильмов-катастроф с опустевшими улицами, на которые девушка глядела с мечтательным прищуром.
Увы, но грёзы остаются грёзами, а действительность норовит пихнуть локтём. Приходится терпеть. По крайней мере, в рабочие дни. Но сегодня у Юли начался короткий отпуск, и она ни за что не вышла бы из дома, если не листы. Точней, не сами листы ватмана, а возможность их подарить. Расположить к себе. И нет, это не подкуп, не овеществлённая забота с приложенной квитанцией. Никак нет. Ну, разве что щепотка извинений. За то, в чём она была не виновата.
Дело вот в чём. Так сложилось, что два раза по десять тысяч с носа - это только однокомнатная. То есть. Одна постель, один шкаф, один стол. Стол вечно занятый бумагами. Костиными бумагами. Хоть она и говорила ему, что ей некуда класть книги и записки. Хоть она и просила стол освободить. И что? Он кивал, а стол оставался завален. И вот однажды с подработки он вернулся домой и обнаружил пустой стол. На вопрос, куда всё делось, она ответила спокойно: «Я предупреждала». Костя метнулся на кухню к ведру – пустое. Вернулся и знаком вопроса застыл над ней. Она и бровью не повела. «Выбросила?» - спросил задыхаясь. Она только улыбнулась. И тут жажда возмездия взяла под контроль его руку. Кисть взметнулась, схватив Юлину папку со шкафа.
- Точно выбросила?
Юля не ответила. Молчала загадочная, как Джоконда.
Костя раскрыл окно и вышвырнул туда Юлину папку. Папка закружилась ветрячком, распахнулась. Из неё полетели Костины рисунки. Листопад с высоты восьмого этажа.
Это был вынужденный дидактический приём. Потому Юля не собиралась дарить новые листы с виноватым поклоном. Нет. Это завершение старой истории и новое начало. Вместе с тем это реагент, который вызовет реакцию, а та ответную. Даже представляет, как это произойдёт. В приглушённом свете он увидит её со свертком, удивится. Боковой свет очертит контуры лица и на нём улыбку. Он пошутит, она ответит, они рассмеются. Он улыбнётся, возьмёт на руки, кружа. Нет, не как диснеевскую принцессу с выцветших киноплёнок, скорей как фам фаталь. Раскроется бездна его глаз. И губы обожжет. Потом лицо и шею. Ещё и ещё. Может показаться приторным. Но пряное последует потом. Ради этого она готова себя испытать. Тем паче, встреча уже скоро. Может быть, он уже ждёт её на остановке. Интересно, он догадался, куда она ушла? Если так, то, вероятно, сообразил и сделал ответный шаг. Сюрприз. Например, ужин, как уже бывало.