Мне такое имя не то что не нравится, но какое-то оно слишком очевидное. Всё равно что назвать папу «Мистер Человек». Я осторожно хватаю игрушку ртом, чтобы прочувствовать её плюшевость. Предыдущие плюшевые игрушки, появлявшиеся в моей жизни, разочаровывали меня: я так стараюсь, пропитывая их своим запахом, а потом они — так же внезапно, как появились в моей жизни, — оказываются в стиральной машине. В стиральной машине! Надеюсь, Мистера Хрюка ждёт другая судьба.
Бумагу выкидывают, потом я сбиваю лапой с головы рога, и моя семья заворачивается в шарфы. Мы выходим на прогулку, на траве тает иней. Эммалина прыгает через трещины на тротуаре. Я пытаюсь последовать за ней, скачу и прыгаю изо всех сил. Пусть у меня много чего болит, но это моё тринадцатое Рождество — и я хочу насладиться им сполна.
Когда в полдень приезжают Бабушка и Дедушка, я удивляюсь. Разве они приезжали раньше на Рождество? Но я отношусь к этому спокойно. Если Макс и Эммалина рады их видеть, значит, я тоже должен быть рад.
— Я привезла фунтовый кекс из самого дома! — тут же объявляет Бабушка, хотя я не совсем понимаю, кому из людей захочется есть кекс из фунтов.
Судя по тому, что я видел по телевизору, фунты — это такие бумажные деньги. Она по-прежнему одета в огромный свитер, так похожий на бордер-колли. Мех на нём шевелится. Следом за бабушкой входит Дедушка с букетом цветов, которые, по словам Папы, пахнут фантастически, хотя мне сразу же понятно, что на них не писало ни одно животное. Я принюхиваюсь и принюхиваюсь. Они могли пахнуть намного, намного лучше.
Дедушка распаковывает чемоданы, помогает Папе надуть матрас, а потом выходит на задний двор, где я сижу с любимым теннисным мячиком — растрёпанным, со следами укусов. Он вдруг наклоняется, хватает мячик и машет им перед моим лицом.
— Хочешь мячик? Хватай!
Я смотрю, как его рука рассекает холодный воздух, но так и не выпускает мяча. Я склоняю голову и понимаю: «Уловка! Это уловка!»
— Принеси, — всё повторяет он, пытаясь спрятать игрушку за спиной. — Принеси!
Меня не так легко обмануть.
В конце концов он всё-таки бросает мяч — куда-то к беличьим кустам, — и я с недовольным видом приношу его обратно и бросаю к ногам. А потом мне в голову приходит мысль. Я его тоже обману. Как только Дедушка нагибается, чтобы взять мячик, я хватаю его первым! А потом удаляюсь, горделиво виляя хвостом и держа мяч в зубах.
Я всё жду, когда же всё покатится под откос, когда Бабушка и Дедушка испортят всем настроение. Но вечером, когда мы собираемся вокруг стола (ну, я лично — под столом), я начинаю верить, что сегодня всё будет хорошо. Мы смеёмся. Дядя Реджи поёт традиционную рожественскую песню «Весёлый старый святой Николай». Мы съедаем столько ветчины, что у нас округляются животы. А прямо перед сном Макс скармливает мне овсяное печенье. Оно настолько потрясающе вкусное, что я заливаю слюной его штанину.
— Ты очень хороший пёс, — говорит он, засыпая.
«Сегодня хороший день», — думаю я, обнимая лапами Мистера Хрюка.
Очень хороший день.
16
Иногда, когда мне не спится, я пытаюсь вспомнить самые счастливые моменты в жизни. Они приходят ко мне яркими вспышками: летняя поездка на пляж с Максом. Трёхлетие Эммалины. Вечер у телевизора, когда на пол опрокинулось целое ведёрко с попкорном, и я съел всё, до последнего зёрнышка.
Утром после Рождества, пока Макс спит, я прокручиваю в голове танцевальные движения: кружись, марш, прыжок. Мы уже придумали часть номера — и если мы хотим выиграть эпизодическую роль в кино, то нужно идеально запомнить движения. Я положил Мистера Хрюка на бок и сунул под него нос, чтобы его тело закрывало мне глаза. Это помогает мне отгородиться от мира и сосредоточиться.
— Можешь взять его с собой, если хочешь, — говорит Макс, когда мы днём отправляемся в танцевальный клуб.
Он сдавливает плюшевое брюхо свиньи, словно провоцируя, но я вежливо отказываюсь. Бордер-колли, несомненно, увидит мою свинью и захочет забрать её себе, испачкает волокна шерсти Мистера Хрюка своими слюнями. Я и так уже сражаюсь на множестве фронтов, и что-то мне кажется, что ещё одного я не выдержу.
Дядя Реджи привёз на занятие остатки печенья: маленькие блестящие бисквиты с сахаром, который хрустит на зубах. Оливер тут же отправляет несколько себе в рот, потом бросает кусочек Элвису, который весьма эффектно ловит его передними зубами.
— Что тебе подарили на Рождество? — спрашивает Оливер с набитым ртом.
Макс теребит в руках мой поводок.