— Ну… несколько лунных камней, и… э-э-э… новые комиксы по «Звёздным войнам».
— Чувак! — вскрикивает Оливер. — Когда можно к тебе прийти? Не рассказывай мне спойлеры… Ой. Я не хотел просто вот так взять и нагрянуть к тебе в гости. Извини. Но если серьёзно: можно к тебе прийти?
Макс кивает, и запах нервозности исчезает.
Пока люди угощаются разнообразным печеньем, все мы, собаки, толпимся вокруг мисок с водой. На какое-то мгновение мне даже кажется, что мне повезло: уничтожив миниатюрную бордер-колли, я заодно победил и большую. Она не пришла! Не переступает зловеще с ноги на ногу в углу, не отряхивается, не виляет хвостом. Но потом она с раздражающей грациозностью заходит в комнату, и я вспоминаю — снова — маленькие лапы в тапочках, которые схватили меня за глотку изнутри, заставив кашлять и сипеть под рождественской ёлкой.
Собака-демон ни на шаг не отходит от своего человека; она практикует быстрый «перекат», приём, который я освоил много лет назад. Но в целом её номер сильнее и лучше поставлен. Он более стильный. Я смотрю на неё и всё жду, когда же она ощерится, блестя острыми зубами. Может быть, ей кажется, что вокруг слишком много людей — потенциальных свидетелей?
Люди думают, что она хорошая собака.
Нудлс пытается помочь мне сосредоточиться. Она кусает меня за шею, подталкивает носом. Её ножки такие коротенькие, что, когда она танцует, этого почти незаметно; но она постоянно в движении, практически невозможно увидеть её стоящей на одном месте.
— Нудлс… живёт своей жизнью, — говорит её человек.
Макс говорит, что на самом деле это означает «Нудлс ничему не научилась». Она вообще не слушается команд, да и трюков у неё никаких нет. Я далеко впереди неё.
Элвис, с другой стороны, по-настоящему прекрасно прогрессирует: повороты плавные, прыжки высокие. И хотя я пытаюсь не думать о нём как о конкуренте, мысль всё равно не уходит из головы: чтобы выиграть эпизодическую роль в кино, нам с Максом нужно будет танцевать лучше, чем все остальные в этой комнате.
В какой-то момент Грета делает музыку потише. Она одета в рождественский свитер, который меня пугает; с него на нас смотрят два огромных глаза, диких, как у бордер-колли.
— Так! — говорит она. — Надеюсь, праздник у вас удался! Скоро Новый год. А это значит, что нам пора уже взяться за дело и начать собирать движения в танец. Вы должны работать над хореографией и не забывать об артистизме. Одно из самых важных движений, которым я учу, — ходьба назад. Некоторым собакам оно никак не удаётся, особенно по команде. Но давайте всё-таки попробуем. По местам!
Мы с Элвисом встаём в ряд с другими собаками, плечом к плечу, в большом круге и учим новую команду. Это-то не сложно, а вот сам новый трюк куда труднее. Я пытаюсь идти назад, словно родился, чтобы ходить так, и никогда не ходил в другом направлении. Но я так отчаянно пытаюсь впечатлить Макса, поддержать скорость, которую мы взяли на первых занятиях, что мои ноги отказываются идти в нужном направлении.
Мы пробуем снова.
И снова.
И снова.
— Всё нормально, — говорит мне Макс, поглаживая уши.
Но всё не нормально! Это первый трюк, который мне не удаётся! Если бы у меня было чуть больше времени, чтобы продумать всё в голове, чтобы понять логику…
— Возможно, он перетрудился, — говорит дядя Реджи. — Он так быстро всё схватывал. Неудивительно, что что-то у него всё-таки не получается.
«Это всё бордер-колли», — только и думаю я. Она насмехается надо мной из угла комнаты, тихий смех вырывается из её мохнатого брюха. И я понимаю, у меня буквально вспыхивает в мозгу мысль, что я потерял что-то в битве с миниатюрным врагом. Пока жилистый демон держал меня за глотку, он украл у меня всё, что смог: энергию, сосредоточение. Он забирает, забирает и забирает. Теперь всё кажется буквально чуть-чуть, но хуже. И это меня беспокоит.
Собаки в кино должны уметь ходить задом наперёд.
За несколько дней до Нового года дядя Реджи в последний раз складывает одеяло на нашем диване. Мне грустно, что я больше не смогу поделиться с ним беконом; он складывает приятно пахнущие рубашки в жёсткий чемодан. Я облизываю его уши, коричневую кожу на запястьях.
— Знаю, знаю, — говорит он. — Но я не так далеко уезжаю.
Я слушаю свою семью — и они рассказали мне, что дядя Реджи нашёл работу кинолога прямо здесь, в городе. Он купил небольшой клочок земли с клёнами и маленьким жёлтым домиком, и мы с Максом можем туда приходить в любое время.
— Я серьёзно, — говорит он нам, когда его машина отъезжает. — В любое время.