Позже, когда до нас уже достаёт вода, Макс начинает голыми руками копать ров. Я с удовольствием помогаю ему, работаю лапа за лапой, и песок разлетается во все стороны.
Эммалина хихикает.
— Космоооо, ты устроил беспорядок.
— Он помогает, — отвечает Макс.
Рад, что хоть кто-то понял.
За рвом они строят песчаный дом. Он просто потрясающий. Именно таким должен быть песчаный дом: высокий и широкий, с кучей отверстий для окон и спиральными лестницами в разных местах.
— Мы должны тут жить, — говорит Эммалина, накладывая ещё одну горсть мокрого песка сверху, — с Мамой, Папой и Космо.
Наш обычный дом мне нравится больше, но я молчу. Я очень рад просто тому, что мы все здесь.
Остаток дня мы загораем. Мы едим яблочные дольки и прячем их от чаек, которые держатся на почтительном расстоянии. (Может быть, их вожак помнит, кто я такой.) Мы смотрим, как Эммалина бегает туда-сюда по мелководью, затыкая нос пальцами, и от воды её кудри становятся мокрыми и обвисают.
— Пойдём, — говорит Папа и берёт Маму за руки. — Пора поплавать.
Мама упирается.
— Ты же знаешь, что мне не нравятся водоросли на ногах.
— Мамочка, пожалуйста, — говорит Эммалина.
— Ага, пожалуйста? — добавляет Макс.
Какое-то мгновение я просто смотрю на них. Я стою у кромки воды, давая волнам касаться кончиков лап. Они вчетвером входят в воду и ложатся на мини-сёрфы, смеются и плескаются в воде. Больше всего на свете мне хочется остановить этот момент. Я лаю и снова лаю — потому что мы так счастливы, и я не могу найти другого способа сказать им, как же сильно их люблю. Я готов целыми днями смотреть, как они играют.
Макс оборачивается и зовёт меня.
— А ты чего ждёшь, глупый пёс?
Я вбегаю в воду, и она словно смывает с меня все прожитые годы.
24
Следующие два дня просто волшебные. Дядя Реджи живёт на другом конце пляжа, и по утрам он угощает нас пончиками, очень сладкими. Мы вместе берём напрокат маленькую лодку и плаваем на ней, а я лаю на рыб. Мы купаемся и ныряем. О, как мы плаваем! У меня лапы очень устают от плавания. А днём мы вывешиваем полотенца сушиться на верёвках и играем среди них в прятки.
— Где я? — спрашивает Макс. — Космо, найди меня!
Я всегда его нахожу. По голосу я его найду где угодно.
Вечером третьего дня дядя Реджи спрашивает:
— Кто-нибудь хочет хот-дог?
Какой глупый вопрос! Конечно же, все хотят хот-дог! Папа бросает на гриль сосиски, а Мама ставит на крыльце стеклянный столик с салфетками, которые ворошит ветер. Я рад видеть, что никаких столовых приборов нет; будто все возвращаются назад к природе. Макс приступает первым — ест прямо руками. На его пальцах блестят кетчуп и горчица, и я облизываю их, а потом и сам съедаю хот-дог. Макс разрезает мясо на маленькие кусочки и разбрасывает их по всему крыльцу. Судя по всему, это для того, чтобы я не подавился или не объелся слишком быстро, но мне нравится эта игра — она похожа на охоту. Я бросаюсь на каждый кусочек и разжёвываю его.
Макс смотрит на меня с улыбкой. Я понимаю, одновременно с тревогой и радостью, что уже много недель не видел, чтобы он так широко улыбался. Я скучаю по его смеху — такому, когда он складывает руки на животе и сгибается пополам, и его кудри трясутся.
После ужина Макс отводит меня в мой вольер, чтобы я провёл время с Мистером Хрюком (он адаптировался довольно неплохо). Макс рассказывает мне об острове на Багамах, которым правят дикие свиньи, плескающиеся в синей воде. Правда это или нет, я не знаю, но меня радует, что Мистер Хрюк, судя по всему, сейчас близок к своей естественной среде обитания.
Макс запирает дверь будки.
— Прости, Космо. Я бы взял тебя с нами, если бы мог.
Он искренне сожалеет.
Да, в Миртл-Бич есть места, куда не пускают собак, и это не секрет. В городе их полно: рестораны, где подают сливочное масло и крабов, маленькие торговые центры, скрипучие парки развлечений со странными аттракционами, которые поднимаются вверх, а потом быстро падают вниз. По пути в парк мы проходили мимо детской площадки с пластиковыми динозаврами. Эммалина спросила, нет ли среди них Гарольда, героя её книжки с картинками. Никто не сказал ей, что это глупый вопрос. Мы все его тщательно обдумали и пришли к выводу, что Гарольд живёт где-то ещё.