На заправку въезжают два больших автобуса, загрязняя ночной воздух своей вонью. Мне нужно торопиться.
— Космо? — Голос Макса. Голос Макса позади меня. — О нет. Космо! Ко мне, парень! Космо!
Но я не обернусь. Не обернусь. Изо всех оставшихся сил я вою, и…
Внезапно. Так внезапно.
Визг шин. Крик Макса. Фары машины, летящей прямо на меня.
26
Он купил крекеры с сыром, мои любимые. Они в маленьком целлофановом пакетике вместе с бутылкой воды, которую мы должны были разделить. Я вижу, как они падают на землю, и он бросается ко мне с криком «Космо, нет!».
Удар по тормозам, визг шин — слишком много шума. Если верить каналу «Классическое кино от Тёрнера», в такие моменты перед глазами должна проноситься вся жизнь. Но я думаю о Максе, и об Эммалине, и о том, что я был несправедлив к черепахам. Переходить дорогу, оказывается, не так уж и просто.
Потом руки Макса толкают меня, и мы катимся по земле. Машина не задевает нас, буквально в последний момент свернув в кусты. Я знаю, что я стар. Большинство людей не сочли бы трагедией, если бы меня сбила машина на парковке возле заправки. Я прожил замечательную жизнь. Если смотреть глобально, то я и моя семья — всего лишь песчинки в постоянно расширяющейся вселенной. Но я рад, что выжил. Мне ещё есть чем поделиться.
А Макс!
Он… он только что…
Я лежу плашмя на земле, а он стоит надо мной на коленях и дрожит. Он прижимается лбом к моему животу.
— Тебя почти… Ты почти… И это было бы из-за меня.
Он плачет — а я ещё даже не понял, что произошло, не осознал, насколько же мне повезло. Мой мальчик спас меня. Мой мальчик прыгнул перед машиной ради меня. И в этот момент до меня доходит: я всегда считал, что люблю Макса больше, чем он меня. Но теперь я знаю правду. Он любит меня так же сильно.
Машина исчезает так же быстро, как появляется: водитель задним ходом выезжает из кустов и спешно даёт газу. Я успеваю увидеть только пушистые игральные кости, висящие на зеркале заднего вида — чёрно-белые, мохнатые, как бордер-колли. А мы с Максом остаёмся сидеть под звёздами. Мы смотрим друг на друга. На этот раз я даже не жалею, что не умею говорить по-человечески, потому что в такие моменты мы и так говорим друг другу всё, что нужно.
— Ты прав, — шепчет Макс. — Мы не должны убегать вот так.
Он помогает мне дойти до тротуара, и мы ждём, пока я отдохну. Когда я снова поднимаюсь, шатаясь, он говорит:
— Обещаю, тут недалеко.
Он ведёт меня через улицу, сворачивает на деревянный настил и плетётся к дому с гамаком и доской для сёрфинга. В горшках стоят синие цветы, на коврике — ботинки. Кто тут живёт? Стоит ли стучать в дверь посреди ночи?
— Здесь мы в безопасности, — говорит Макс.
С берега дует ветер и приносит молнию, которая разделяет небо напополам. Всё светится.
Макс стучит в дверь. Потом стучит ещё раз.
Дядя Реджи открывает.
— Макс? — удивляется он, протирая глаза. Он заглядывает за угол, его голова похожа на птичью. — Сколько сейчас времени? Где твои…
— Они разводятся, — выпаливает Макс. — Они разводятся, а я не хочу, чтобы нас разлучили с Космо, так что я взял его, и мы собирались сбежать, я даже пошёл на автовокзал, но не взял с собой воду и сырные крекеры, а Космо очень нравятся такие крекеры, а потом его чуть не сбила машина, а виноват был бы я… да, я виноват. Из-за меня он чуть не погиб, дядя Реджи. И я понял, что побег — это так глупо, и подумал, ну, подумал, что ты тоже здесь, мы увидели твой дом, когда шли, и…
Дядя Реджи подходит к Максу и обнимает его.
— Всё нормально, — говорит он. — Всё нормально. Теперь ты здесь… Ты цел?
Макс кивает.
— Уверен? — спрашивает дядя Реджи.
— Уверен.
— Космо тоже в порядке?
— Да, но не благодаря мне, — шепчет Макс.
Я не совсем понимаю — он же спас мне жизнь. После этого мы все долго стоим неподвижно. Потом дядя Реджи отпускает его, и мы идём на заднюю веранду. С неё видно болото, луна освещает высокую траву. В небе сверкают новые молнии.
— Приближается гроза, — говорит дядя Реджи и убирает руки в карманы. — Мне, конечно, очень не хочется этого говорить, но ты же знаешь, что я должен позвонить твоим родителям? Если они проснутся и не найдут тебя, то до смерти перепугаются.
Макс опускается в шезлонг и набрасывает на плечи потрёпанное полотенце. От него пахнет стыдом — а ещё он очень, очень устал и даже не может держать голову.
— Но мне обязательно уходить? Мы не можем с Космо пожить у тебя?