— Космо, — позже говорит Эммалина. — Ты обслюнявил всех моих зверей.
«Я старался, Эммалина». Я очень рад.
Уголком глаза я замечаю, что у неё есть плюшевая свинья. Может быть, мне принести Мистера Хрюка поиграть? Ему редко удаётся встретиться с сородичами.
Эммалина смотрит на свои сандалии с динозаврами, потом поворачивается к Максу.
— Думаешь, когда мы вырастем, мы всегда будем грустными?
Макс поднимает плюшевую лошадь на дыбы и вдруг громко ржёт.
— Не думаю, что все взрослые такие.
— Моя подружка Сара говорит, что Папа никогда не вернётся.
— Скажи Саре, что она злюка.
Они замолкают. Лошадь движется вперёд.
— Папа Сары не вернулся, — говорит Эммалина. Макс не отвечает. — Папа будет снова жить с нами?
— Не знаю, Эм.
Эммалина сосредоточенно думает, хмуря лоб. Потом Макс уходит на кухню, чтобы приготовить что-нибудь перекусить — судя по запаху, картофельные чипсы. Я чувствую сопротивление, когда Эммалина проводит пальцами по моему меху, её руки липкие от сиропа.
— Космо, — тихо говорит она. — Ты же меня любишь, да? И не перестанешь никогда?
Я когда-то думал, что кино — это точное отображение реальной жизни. Хорошие ребята побеждают плохих. Войны заканчиваются. Люди расстаются, как Дэнни и Сэнди, а потом снова сходятся. Но я начинаю понимать, что мы просто стараемся жить настолько хорошо, насколько получается.
Тем вечером в комнате Эммалины мы листаем комикс «Кальвин и Хоббс», сложную историю о мальчике и его ручном тигре. Когда мы доходим до сцены, в которой Кальвин говорит о рае, я замечаю, что его представления отличаются от моих. Я думаю, что загробная жизнь — это яркое, бесконечное небо. Я верю, что души остаются вместе: люди и собаки, люди и тигры, и так было всегда.
— Это грустная история, — тихо говорит Эммалина. — Мне больше понравилось, когда они ели сэндвичи с тунцом.
— И притворялись, что летают в космос, — соглашается Макс и укладывает её спать.
Я бы тоже помог её накрыть, если бы у меня были большие пальцы.
— Расскажи мне ещё историю, — просит Эммалина Макса.
— Хочешь, чтобы я почитал «Гарольда»?
Она крутит головой.
— Придумай что-нибудь своё.
Макс говорит:
— Я не знаю, умею ли…
— Попробуй, — говорит Эммалина, подтягивая одеяло под подбородок. — Пожалуйста.
— М-м-м… Ладно. Давай посмотрим… Жил-был пёс по имени Космо.
Я приподнимаю голову и шевелю ушами.
— Как наш Космо? — спрашивает Эммалина.
Макс кивает.
— Ага, только он… спасает район. А на спине у него ездит белка. Они вместе борются с преступниками.
Так, вот это уже совсем неожиданно.
— Они бегают по лесу, — продолжает Макс, размахивая руками, — и разгоняют всех монстров.
— И всё? — спрашивает Эммалина.
— А что, ещё надо?
— Да! Космо должен спасти весь мир.
— Мне кажется, он раньше проголодается.
Эммалина улыбается.
— У белки есть арахисовое масло.
Они смеются, хотя у меня тоже есть предложение, как улучшить историю: избавиться от белки, а вот арахисовое масло оставить. Макс целует Эммалину в лоб, прощается и идёт включать свет на крыльце. Он говорит нам, что это для Папы, на случай, если Папа вернётся домой.
Я ненадолго остаюсь в комнате, опершись на кровать. Эммалина смотрит на меня в почти полной темноте.
— Я скажу тебе секрет, — очень серьёзно говорит она, как всегда, поднимая моё ухо. — Я всё равно хочу, чтобы ты танцевал.
29
Если бы у меня был гнущийся язык, которым можно говорить человеческие слова, я бы посмотрел на Эммалину и ответил: «Я тоже хочу танцевать». Мама и Папа в любой день могут нас разлучить. Так почему бы нам не попробовать выиграть соревнования, как мы планировали? Возможно, у нас ещё есть шанс. Возможно.
— Хочешь прокатиться? — спрашивает на следующий день Макс.
В его голосе нет знакомой лёгкости. Он цепляет поводок к моему ошейнику, и я чихаю на жарком воздухе.
На дворе середина лета — в такую погоду тёмный асфальт обжигает лапы. Я очень хочу вернуться в февраль, когда снег так красиво падал с неба. Практически единственное, что радует, — фруктовый лёд на палочке. У Макса появилась привычка — весьма приятная — делиться им со мной. Когда это видит Мама, она говорит: «Ты не можешь даже представить, где побывал язык Космо». А я всегда могу. Он слизывал желе с кухонного пола, а ещё через несколько минут отчищал мои задние лапы. Не вижу никаких проблем.