Мы ждём.
Я не совсем понимаю, чего именно ждём, но потом Макс вздыхает.
— Я не наверное скучаю, — говорит он. Солнце над машинами потихоньку опускается. — Я не наверное скучаю по танцевальному клубу. Я точно по нему скучаю.
— Тогда возвращайся.
— А как насчёт…
— Не беспокойся из-за того, что не знаешь точно, — говорит дядя Реджи. — Выступи на соревновании, чтобы встретить неизвестное лицом к лицу. Сделай это ради твоей дружбы с Космо. Потому что ваша совместная работа в клубе — это нечто особенное. Вы оба прилежно тренировались и заслуживаете участия. А теперь — решай прямо сейчас. Тренировка в клубе начинается через пятнадцать минут.
— Но твои покупки…
— Да забудь о покупках. Есть вещи и поважнее сыра.
Макс не может сдержаться и смеётся. А потом смотрит на меня, ищет мои глаза. Глубоко вздыхает.
— Ты доверяешь мне, Космо?
И я отвечаю ему: «Всегда», кладя лапу ему на руку.
Когда из магазина выходят Эммалина и Мама, мы сообщаем им свои планы. Они едут домой — замораживать пюре для фруктового льда, а мы с дядей Реджи и Максом отправляемся прямо в общественный центр, где уже ждут Оливер и Элвис.
— Чувак! — кричит на парковке Оливер. — С возвращением!
«Прошло уже так много времени, — думаю я, — и он забыл имя Макса».
Но внутри нас все обнимают. Человек Нудлс треплет меня по загривку, а Элвис игриво прикусывает нос. Даже бордер-колли ничего не портит; она косится на меня, но не подходит, держась своей стороны комнаты.
— У тебя всё получится, — говорит Макс, когда мы занимаем позиции и я с опаской выхожу на наш коронный прыжок. — Даже не думай об этом. Просто прыгай.
Его рука дрожит. Мои лапы дрожат. Но я разбегаюсь и прыгаю — ради нашей дружбы, ради тяжёлых тренировок, ради всего, что теперь зависит от нашего выступления: призовой роли, дружбы, нашей жизни.
Я идеально исполняю движение. Мы идеально исполняем движение.
Наконец-то.
Тем вечером мы отрабатываем наш танец в тупичке, смотрим телепередачу о тропических лягушках, а потом Макс чистит зубы (одной рукой гладит меня по голове, а другой держит щётку). Когда он ложится в постель, в комнату стучится Мама.
— Не спишь? — спрашивает она.
— Тебе не обязательно приходить и выключать мне свет, — говорит Макс, поворачиваясь к ней спиной. — Я уже не маленький.
Она останавливается в дверях.
— Мы можем хотя бы поговорить?
Макс пожимает плечами, шурша простынёй.
— Полагаю, это значит «да». — Она садится по-турецки рядом со мной и гладит мои уши. — Надеюсь, ты как следует поговорил с дядей. Он любит тебя и беспокоится за тебя. Но я хотела сказать, что ты можешь поговорить и со мной — когда тебе понадобится или захочется, когда решишь, что пришло время.
— Я просто… — тихо говорит Макс. — Я просто не думал, что всё случится вот так. Так медленно и в то же время так быстро. И в глубине души… в глубине души я думал, что родители ссорятся у всех.
— Так и есть. Просто чьи-то — чаще, чьи-то — реже. Мы с Папой… Он рос в одну сторону, я — в другую.
Макс разворачивается к нам лицом. Его глаза припухли от слёз.
— Но зачем Папе было уезжать? Почему он не мог, ну, дальше спать на диване, или ещё что-то такое?
— Потому что мы не смогли ничего исправить.
— Но он не… он не должен был уходить. А теперь ничего не понятно, и мы не знаем, где будем жить, и… и… будем ли мы с Космо…
Мама хмурится, её лицо полно тревоги.
— Будете ли вы с Космо… что?
Будем ли мы жить вместе. Или отдельно. Будем ли мы в конце концов счастливы.
Некоторые собаки, чтобы избежать опасности или стресса, сворачиваются маленьким комочком. Сейчас точно так же ведёт себя Макс — он прижимает подбородок к груди и всхлипывает. Я никогда не видел, чтобы он так горько плакал… чтобы так горько переживал.
— О, милый, — говорит Мама, обнимая нас обоих. У неё из глаз тоже бегут слёзы, и она вытирает их ладонями. — Как бы мне хотелось оградить вас с Эммалиной от всего этого. Распланировать всю мою жизнь, всю нашу жизнь, чтобы всё работало идеально. Знаю, сейчас нам немного страшно — потому что всё новое и незнакомое. Но я обещаю вам, что кое-что никогда, никогда не поменяется. Я всегда буду любить вас так сильно, как не сможет даже миллион звёзд в небе.