Еж потопал к источнику запаха, и набрел на странную белую штуку, на которой лежали всевозможные вкусные вещи. Ням! Он запустил зубы в ближайшее лакомство: горячо, но очень вкусно! Еж откусил еще кусок.
— Эй! Это мой ужин! — фыркнул Драко, схватил воришку и передвинул к тарелке Северуса. Северус изумленно поднял глаза.
— О, извини, — пробормотал он.
Драко уставился на него.
— Что ты сказал?
— Извини! — повторил Северус, все еще терзаемый тяжкими раздумьями. — Я отпустил его бегать, зря.
— Ты мне должен одну картофелину! — заявил Драко, с любопытством ожидая его реакции.
Северус придвинул к нему свою тарелку.
— Бери.
Драко взял.
Еж осторожно высунул из иголок зеленый носик, унюхал еще картошку и решил вернутся к прерванной трапезе. Северус наблюдал, как он выедал себе тропинку по тарелке.
— А я думал, ты хищник, — сказал он. (Драко настороженно покосился на него: с ежами он разговаривает, что ли?)
Еж поднял мордочку на звук, посмотрел, решил, что Северус не собирается его сьедать (Он не знал о назначении тарелок, иначе он мог бы придти к выводу явно противоположному), и засопел на него, прежде чем принятся за очередную картофелину.
Северус вздохнул. Надо не забывать кормить питомца. Питомца! Замечательно, все остальные держат полезных зверей, например, кошек или сов, и только он один — счастливый обладатель ежа. Да еще и зеленого.
Кстати о домашних животных: как там поживает его ворон?
Ученикам Хогвартса не разрешалось держать воронов, поскольку те были очень своевольными птицами и могли причинять немало неудобств обладателю. Но кто–нибудь же должен был позаботится о его птице. Альбус Дамбльдор наверняка знал, кто.
Северус осторожно вытащил ежа из тарелки, и пошел к учительскому столу, сделав большой крюк, обходя Минерву МакГонагалл.
Минерва проследила за этим обходным маневром с некоторым беспокойством. Неужто Северус стал ее боятся? Большая часть слизеринцев так и делала, даже не скрываясь. Но Северус–то не был учеником на самом деле! По крайней мере, не совсем обычным учеником. «Может быть, мне стоит поговорить с ним?» — задумалась она. Но сейчас было явно не время и не место для доверительной беседы.
Директор Дамбльдор поднял голову и улыбнулся, увидев Северуса.
— Нашел себе нового друга? — спросил он, указав на ежа.
— Скорей уж новую головную боль! Минерва не хочет превращать его обратно, в нормальную окраску! — пожаловался Северус.
— Не хочет? — повторил Дамбльдор. — Мне он кажется и в таком виде очень даже симпатичным. Оригинально, знаешь ли.
Северус подумал над его ответом. Совершенно очевидно, здесь он помощи не добьется.
— Я только хотел спросить, как там мой ворон. Нужно найти кого–нибудь, кто позаботится о нем, пока я не вернусь.
— Ах да, ворон! — улыбнулся Дамбльдор. — Он не хотел переселятся в совяльню…
— Вороны терпеть не могут сов! — пояснил Северус. — Они не ладят друг с другом.
— Вот–вот, и мистер Филч любезно вызвался позаботится о нем. Думаю, он разрешит тебе навестить его, если ты его вежливо попросишь.
Северус поблагодарил Дамбльдора и покинул Большой Зал. Директор проводил его взглядом, и спросил себя, что же все–таки с Северусом не так. У него было смутное предчувствие, что было что–то, о чем Северус хотел бы поговорить, но не мог сказать ему прямо. Неужели он потерял доверие своего друга?
Северус очень опасался нового нападения слизеринских одноклассников в отсутствии учителей поблизости, так что он не верулся назад в гостиную, а пошел вместо этого на улицу, прочь из замка.
Погода была на удивление теплой для этого времени года, и шел мелкий дождь. Это хорошо, потому что значит, остальные наверняка останутся внутри.
Северус улыбнулся. Он любил дождь. Особенно когда на душе было гадко и тоскливо. В падающих с неба каплях было что–то успокаивающее и мирное, и это что–то всегда помогало Северусу успокоится и привести мысли в порядок.
Он сидел на бортике у стены, промокший, и наслаждался свежестью влажного воздуха и тихим шорохом дождя. Быть может, дождь смоет снег, и наконец–то наступит весна. Он знал, что до весны еще долго, но ему нравилось надеятся на это.
На мгновение он закрыл глаза и вслушивался в дождь. Его душа витала где–то далеко, рассуждая и обдумывая его заботы, не ища решений и выходов. Он знал, что попал в серьезные неприятности, но это почему–то действовало на него успокаивающе. Это все из–за дождя и одиночества. Он открыл глаза и повнимательнее присмотрелся к ежу в ладонях. Зверек уже привык, что его таскают на руках, и уже не сворачивался в шар при малейшем прикосновении, и, соответственно, не кололся.