- Я возьму профессора, а ты останешься на базе.
Злобно усмехаюсь и кажется только сейчас начинаю понимать Питэра. А именно почему он так поступил.
- И смысл мне жить, если вы все погибните? - набравшись смелости, произношу я вслух. - Я еду с тобой или без тебя, Нэйтон, - твердо объявляю. - И больше мы не возвращаемся к этого разговору, чтобы не тратить время, - стараясь избежать неловкости и сразу переключаюсь на другую тему. - Нам нужно придумать, как преобразовать двигатель и запихать его в старый корабль моего отца. На котором полетим за ТУ 150. Но беда в том, что двигатель внутреннего сгорания не поднимает нас в воздух..., мы будем тащиться по земле как...консервная банка. А ничего другого у нас нет!
Нэйтон, наконец смирившись, так же как и я, начинает всматриваться в рисунок на стене. Роботы следуют его примеру и сейчас нас уже четверо, кто чешет свой затылок и соображает, как из двигателя внутреннего сгорания сделать реактивный.
- Жаль, что Питэра здесь нет, - грустно произносит Нэйтон. - Он бы точно что-нибудь придумал.
Я вижу, что Нэйтону тоже больно и мне становится немного стыдно за свой эгоизм. Ведь я думала только о себе и насколько мне плохо. Но я здесь не одна такая. Просто кто-то здорово умеет держать себя в руках.
- Получается, нам нужен четырех-тактный четырех цилиндровый двигатель с горизонтально расположенными оппозитными цилиндрами, - позже добавляет Нэйтон.
- Да, - подтвердила я. - И еще с двойным искровым зажиганием и жидкостным охлаждением цилиндров…
- Работающим на неэтилированном бензине или авиационном топливе 100 LL, - внезапно вмешивается как из ниоткуда появившийся в комнате мой отец - профессор Зик.
Мы все втроем переглядываемся между собой.
- Идея вполне реальная, - рассуждает папа.
- Профессор Зик, мы сможем смастерить нечто подобное? - жду я приговор от отца.
- Ну...нас трое....думаю, если мы будем работать по десять, одиннадцать часов в день, то сделаем все очень даже быстро.
Наконец-то мое настроение улучшается. Я начинаю верить в реальность нашего нового плана.
- Держись, Питэр! - говорю я внутри себя. - Мы тебя не бросим.
2
Папа и Нэйтон покидают комнату и я тут же запираюсь на засов. Мне нужно хорошо подумать, а это возможно только в том случае, когда рядом нет людей. Роботы не в счет. Я привыкла жить среди машин. Я среди них родилась.
Моя комната довольно большая. Около восемнадцати квадратов. В ней нет окон, ведь она под землей. Поэтому каждую стену, а их четыре, занимают чертежи и формулы. Химические соединения и мои самые безумные теории. Я совсем не такая, как отец! Нет! Он гений, а я лишь слегка одаренная. Но наука мне нравится и когда она исчезает из моей жизни, я начинаю очень скучать.
В бункере я прожила до шести лет. Потом, когда мы поднялись с отцом на поверхность, я долго не могла привыкнуть к тому, что солнце такое яркое. Мне представлялось, что оно должно светить как одинокая лампочка, а оно же светило как тысячи вот таких лампочек у меня на потолке!
Отец прятал маму как мог и до последнего от ее сумасшедшей семьи, но в один день случилось то, чего он боялся больше всего на свете. Они нашли ее. Казнили сразу как изменницу без суда и присяжных, хотя это полный маразм! Какой-то прошлый век, существующий одновременно с эрой неизмеримого прогресса. Причина надуманная и смешная - никому нельзя покидать Юпитер. Железный занавес – и его никто не отменял… Повезло, что папа спрятал меня в вентиляционной шахте, иначе быть бы мне сейчас на Короле планет и любоваться водородом и гелием, которые окружают Юпитер в виде газовой оболочки.
Я много думаю о Питэре и о его добром сердце. На папином экране в лаборатории мигает маленькая точка, а это значит, что капсула еще в пути. То есть она и не активирована, и не уничтожена. А, значит, Питэр жив и я благодарна Богу за это!
Серебристые роботы крутятся вокруг и когда я ложусь на кровать, начинают ласково гладить меня по голове. Я их очень люблю, хотя они и гремят своими изношенными корпусами, когда ночью страдают от безделья и шатаются по длинным катакомбным коридорам. В двадцать я вернулась в бункер и провела здесь даже несколько лет...От этого и чертежи на стенах. А Патрик и Сьюзи все эти годы продолжали меня ждать и даже не превратили комнату в склад, а наоборот, каждый день оставляли цветы на столе, сделанные из желтой, либо зеленой проволоки.