Эрик поежился и повернул обратно к поселку. Рэйвен огляделась и замерла: метрах в пятидесяти левее нее также за деревом стояла Древняя и неодобрительно покачивала головой, рассматривая непотребство, оставленное на прогалине ее мужем.
Ромулус — опасный враг. Хитрый, изворотливый, подлый. Причем, показывается лично редко, чаще действуя чужими руками. Он ошибся дважды: первый раз, когда вышел ко мне в Круг. Второй раз, когда остался понаблюдать за Битвой.
Поймать его оказалось не сложно. Он ведь практически не прятался, считая себя для этого достаточно «крутым» и непобедимым. Я же спрятаться и замаскироваться не постеснялся, устраивая на это тело засаду.
Противотанковое ружье с приделанной к нему и пристреленной на сто метров ночной оптикой. Один единственный выстрел… Пуля влетела Ромулусу в мозг через правую глазницу, отрикошетила от задней стенки покрытого адамантием черепа, потом от передней, снова от задней… наружу не вышла, как и у меня когда-то давно, почти двести лет назад. Только тут сама пулька побольше будет. Да и энергия у нее не сравнима с энергией мушкетной пули.
Ромулус упал. Я ждать, пока его мозг регенерирует, не стал и принялся «сшивать» заранее приготовленной арматурой вяло подергивающееся тело. Вот и весь бой.
Да — некрасиво. Да — подло. Но охотники с дичью вообще в благородство играют редко. Как он там меня в Кругу назвал? «Травоядным»? Если бы…
Будить Эрика среди ночи я не стал, так как Ромулус за несколько часов никуда не денется. Не уверен, что даже успеет до конца его мозг восстановиться из того пюре, в которое его пуля превратила. У меня, помнится, на то, чтобы оправиться от подобного ранения, ушло больше суток.
Эти часы я потратил с несколько большей пользой. Эссекс. Он тоже совершил ошибку. Он решил заночевать в поселке. Это он зря… Пусть он и наставил ловушек, мин, сигнализаций, но спать во время Битвы Драконов — ошибка само по себе. Всегда может найтись умелец наподобие меня, который пролезет и проберется. Я просто «прыгнул». И аккуратно, даже нежно, положил ему на грудь трофейную Гидровскую гранату из одной из своих заначек. Пара секунд и вместо кровати с суперзлодеем, горстка пепла, аккуратно мной собранная в приготовленную урну.
Что я сделал с Ромулосом после извлечения из его тела адамантия Эриком? Отошел подальше в джунгли, пока ощущение чужого взгляда не пропало (что за нами следила Рэйвен, я узнал по едва заметному ее запаху, который донес до меня переменчивый ветерок, но кроме нее следил еще кто-то. Подозреваю, что жена, но береженого Бог бережет, как гласит пословица), после чего «прыгнул» в Японию, в которой провел последние девятнадцать лет, где я неплохо ориентировался и знал обстановку.
Там я за очень крупную взятку получил в свое распоряжение одну из печей крематория… Железки отнес в чермет на переплавку, пепел также аккуратно, как и пепел Эссекса собрал в урну.
И ту и другую урну я на сталелитейном заводе соответственно залил сталью изнутри и снаружи, получив аккуратные кубики со стороной в полметра, которые переправил в одну из пещер рядом с монастырем, в котором когда-то был настоятелем.
Закончив дела, вернулся к поселку, где был встречен неодобрительным взглядом жены. Не осуждающим, но неодобрительным.
— Эл Сабах Нур потерял своего ближника, — сказала она мне. — Ничего об этом не знаешь? — я неопределенно пожал плечами. — Он очень этим расстроен. Исчезновение этого Эссекса сорвало ему какие-то серьёзные планы.
— Исчез или умер? — уточнил я у нее. — Вроде бы Апокалипсис может это чувствовать?
— Умер. А тело исчезло, — с подозрением посмотрела Суо. — Учти, Эл Сабах Нур очень опасный враг. И очень злопамятный, Виктор.
— Раньше, позже, — снова пожал плечами я.
— Не можешь без этого, да? — неодобрительно вздохнула она.
— Без чего? — не понял я.
— Без Дикой Охоты, — ответила она.
— Это в моей природе, — ответил я. — Или ты тоже считаешь меня «травоядным»?
— Нет, — отвела она взгляд. — Я тебя слишком долго для этого знаю.
— Видела его, да? — хмыкнул я, убеждаясь, что второй взгляд был все-таки жены.
— Видела, — все также, не смотря мне в глаза, ответила она. — Зачем только не поняла. Когда он успел стать твоим врагом?
— Когда похитил Джеймса. Я был следующим в его списке. Ты не поняла этого?
— Нет, — отрицательно повела она головой.
— Теперь это не важно.