Проверенной информации не было, зато непроверенных сообщений были десятки. Все время поступали сведения о наблюдательницах с других баз. Кто-то сообщал, что раненых из Нахаль-Оз везут на вертолете на базу Джулис. Потом говорили про больницы. Одну, вторую, третью. Потом говорили, что на заставе есть бункер, где нет сигнала сотовой связи, и девочки все еще там. Чего только не выдумывали.
В каждом доме, на каждой кухне сидели родственники и друзья, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. А уже к вечеру в сети стали появляться ролики ХАМАСа. И было решено, что в каждой семье будет кто-то, кто будет просматривать паблики террористов. В большинстве семей эту роль отвели братьям или сестрам. У Марциано это делал дядя Ноы, брат ее отца. Меня искал папин брат и мамины двоюродные братья и сестры. Сестра Карины нарисовала жуткую таблицу про тех, кто был в убежище. Имена, во что была одета и в каком канале видели ролик.
Папа весь день звонил всем подряд. Знакомым, незнакомым, в армию. Телефоны не отвечали. Уже совсем поздно вечером ему ответили в штабе какого-то города и посоветовали поехать в Лод, там в "ЛАХАВ-433" открыли пункт заявок о пропавших и сбор ДНК. Мама с папой сразу туда и поехали. Там была очередь из тысяч, наверное, человек. Люди ждали с зубными щетками и расческами своих детей, братьев и сестер, родителей, друзей, соседей. В этой очереди мама с папой прождали до утра. Тысячи людей, и полная тишина. Только плач слышно. Зашли в кабинет, дали мои данные. Им сказали ехать в "Сороку", где много раненых и убитых, в том числе неопознанных. Из Лода они сразу поехали в Беэр-Шеву. Там уже были семьи других девочек.
Там, в "Сороке", папа и написал тот самый пост в Фейсбуке, с которого все и началось: "Пожалуйста, я прошу вашей помощи в поисках нашей Рони, военнослужащей с базы Нахаль-Оз. Мы сейчас в "Сороке", ищем среди неопознанных раненых. 23 наблюдательницы бесследно исчезли. Вдруг у кого-то есть связи в ЦАХАЛе или в других службах безопасности? Это молчание невыносимо". И добавил свой номер телефона. Пост расшерили сначала человек 500. И пошли звонки. Папа все записывал в отдельную тетрадь. И когда я говорю "все", я имею в виду вообще все. Если к нему кто-то приходил, он даже записывал время прихода и ухода человека. В нем проснулась ищейка. Точнее, помесь ищейки с бульдогом. Бульдогом-то папа всегда был — как вцепится "Рони, вынеси мусор", так зубы не расцепит, пока не вынесу. Теперь он впивался зубами в любого, у кого могли быть хотя бы обрывки какой-то информации. Тетрадка была исписана деталями, которые постепенно складывались в картину, которой папа отказывался верить. Они с мамой долго надеялись, что я среди похищенных, что я просто не попала на видео, что я где-то в Газе, живая. Но почти все это время я была в "Абу-Кабире".
Мы с Ям, Яэль Лейбошор, Ади, Майкой Виалобо Поло, Шир, Широй и Ширель задохнулись в штабе. Собственно, я потеряла сознание и задохнулась. А тела уничтожил огонь. Девочек, которые погибли в убежище, опознали быстрее.
Тела убитых начали привозить на базу "Шура" в Рамле еще в субботу вечером. В "Шуру", потому что в Институте судебной медицины, есть у нас такой в Абу-Кабире, всего 120 мест, а в морге "Шуры" — 300. В субботу еще даже не знали, что и трехсот не хватит, и тысячи. А в воскресенье грузовики с мешками потекли в "Шуру" уже непрерывным потоком, и начался конвейер. Согласно протоколу, телами военных занимаются специалисты ЦАХАЛа, а телами гражданских — судмедэксперты полиции и института судебной медицины. Но сразу стало понятно, что не всех гражданских и военных можно было отличить на глаз. То есть, тех, кому повезло умереть от пули, — было можно. А вот остальных... Дело в том, что сгорели ведь не только мы, из кибуцев тоже везли сгоревшие останки. Там нухбы пытались таким образом выкуривать людей из убежищ внутри домов. В "Заке", конечно, святые люди волонтерят, они собирали останки прямо под огнем, но соображают эти святые не очень. Ну или у них крыша поехала от такого кошмара. Так что в одном мешке потом можно было найти части тел, например, пяти человек. Ну и все эти отрезанные головы и тому подобное ясности в картину не добавляли. Голов было, конечно, сильно меньше, чем рассказывали поехавшие кукухой волонтеры, но и такое было.