Дышать уже совсем нечем, и мы открываем дверь в коридор. Тех, кто выходят первыми, сразу так обжигает дымом, что они мгновенно задыхаются. Полная тьма, черная, я никогда в такой не была. Говорят, есть рестораны с такой фишкой. Люди платят море денег за то, чтобы ужинать в кромешной темноте, потому что когда ничего не видишь, обостряются чувство вкуса и обоняние. Я как будущий повар, хотя это еще не точно, должна, конечно, все кулинарные извращения попробовать, но если я попаду себе вилкой в глаз, мне это может не понравиться.
Уже теряя сознание, я слышу, как кто-то из офицеров кричит: "Надо уходить через окно в уборной". Потом на меня кто-то больно наступает, хватает за плечи и трясет. Может, Майка? Она у нас пловчиха, но если ей и удается что-то сказать, то я уже не слышу.
Десятник действительно выбралась. Не представляю, как ей удалось открыть глаза в таком едком дыму и все же найти дорогу в туалет. Тем более, что она астматик. Она не только об меня спотыкалась, не только меня трясла и пыталась поднять, но она дошла. Раковина была уже разбита теми, кто лез перед ней, поэтому я вообще не понимаю, как она дотянулась до окна, она ж маленькая, ниже меня. Она была предпоследней из тех, кто вылез. За ней только Нимрод вывалился, уже весь обожженный. Всего удалось вылезти семерым. Она еще минут 40 сидела под окном и ждала, что кто-то из нас тоже вылезет. А потом и там дым стал таким плотным, что они отползли в какие-то кусты. Там они сидели еще несколько часов, пока за ними не пришли десантники. Майка очень сильно надышалась дымом, и долго еще лежала в больнице. К ней приходили наши мамы и расспрашивали про нас. Она еще еле говорила тогда. Потом она сама ездила к нашим семьям. Они все старались, правда, но я не понимаю, как она с ума не сошла. Мама ей говорит: "Мы были так счастливы, что ты смогла выбраться. Мы так радовались за тебя, Яэль и Ори. Так радовались".
Говорит и плачет.
Вы будете смеяться, но мне до ужаса жалко Майку. Говорят, есть такая штука под названием "вина выжившего". Бедная она... Пока меня не опознали, она все надеялась, что хоть кто-то из нас, кроме нее, выжил. Фантазировала о том, что я где-то спряталась, потеряла память, поселилась у лесных гномов. Не знаю, что она себе напридумывала, но она реально на что-то надеялась. Пока меня не опознали.
Хотя ее, да и моих родителей, можно понять. Всякое было. Люди часами и иногда даже днями прятались, не зная, безопасно ли выйти из укрытия. Не неделями, конечно, но мало ли, что мне в голову пришло, я же обожала розыгрыши. В конце концов я могла потерять память, быть спасенной молодым бедуином и возлежать весь этот месяц в шатре на подушках, бледная и прекрасная, с огромными глазами на изможденном лице, на фоне ковров и верблюдов... Кончайте ржать, вам жалко, что ли? Но ладно, вернемся к реальности.
"Сложная ситуация"
Так стал орать динамик вместо "Цева Адом", когда в штабе поняли, что речь идет не о простом обстреле. Вокруг взрывы, автоматные очереди, крики, сплошной аллах акбар. А из динамика голос: "Сложная ситуация. Повторяю, сложная ситуация". No shit, Холмс.
К этому моменту все остальные девчонки, кроме нас, уже были в этом сарае, который по какому-то недоразумению у нас назывался бомбоубежищем. Они рванули туда, как положено, по тревоге "Цева Адом", в пижамах и босиком. Большинство спали, но Карина и Авив, которые нам сдавали вахту, засиделись в комнате до утра, так что выглядели приличнее всего. Хотя какая разница, кто как выглядел?
Сначала они тоже думали, что это просто обстрел. Шир им несколько раз звонила, беспокоилась. Девочки в убежище почему-то в какой-то момент были убеждены, что террористы проникли на базу из туннеля. Вместе с нашими там были еще несколько девочек-фельдшеров, кто-то из войск связи и четыре девчонки из "Рохев Шамаим" с их командиром, Эден. Вот только у этих "небесных всадниц" и было оружие.
В какой-то момент, видимо уже ближе к 7, в убежище поняли, что на базе террористы. Эден сказала своим приготовиться, и тут в дверном проеме появился следопыт Ибрагимчик, он прибежал за Ширель из штаба, она была там нужна. Хорошо, что "всадницы" так перепугались, что не успели его пристрелить. Если бы он погиб до того, как напали на штаб, голанчикам пришлось бы отстреливаться втроем, а не вчетвером. Интересно, это бы что-то изменило? Вообще кто-то в штабе предлагал выскочить и попробовать сбежать в жилые помещения, но Шир и другие офицеры решили, что это опаснее, чем оставаться в штабе. Шир вообще всю дорогу, пока штаб не подожгли, думала только о том, что главное — не впустить террористов в помещение, и тогда мы спасемся. Только бы патроны не кончились, только бы дождаться подкрепления. Кстати, если бы штаб не подожгли, мы бы все равно еще несколько часов не продержались, у ребят только ножи оставались. Но нухбы-то этого не знали...