С магом поравнялся один из его учеников и, придержав лошадь, проговорил:
- Вы чувствуете это, господин Талгат? - голос мага звучал тихо и совсем неуверенно, да и сам мальчишка явно был напуган. И самое неприятное, что глава Совета прекрасно понимал чем! Талгат поморщился. Конечно, он ощущал присутствие повсюду вокруг них Силы Леса. Более того, ему упорно казалось, что эта древняя и весьма могущественная сущность внимательно наблюдает за ними, всматривается, следит за каждым их движением, словно ждет, пока они совершат какую-нибудь ошибку, что позволит ей действовать! Ощущение было донельзя отчетливым, и нет ничего удивительного в том, что и его ученики, обладающие весьма развитым даром, тоже чувствуют ее присутствие. И оно давит на них. И в этом опять же не было ничего странного, ведь перед лицом Силы Леса даже он, глава магического Совета, испытывал... Да, страх! Самому себе Талгат лгать не собирался! Не время для этого, да и не место. А вот его ученику совсем не обязательно знать правду.
Глава Совета повернулся к молодому магу, окинув того самым холодным взглядом из тех, что были собраны в его коллекции, и вполне соответствующим ему тоном произнес:
- Конечно, я чувствую, как и любой из нас, обладающий даром! А ты, Амир, вместо того, чтобы отвлекать меня от разбора прошедшей операции, мог бы и сам догадаться, что это та самая Сила Леса, о которой я вам столько рассказывал, - Талгат старательно воссоздавал собственные интонации, с которыми обычно читал лекции своим ученикам. - Она обитает в этом древнем лесу. И как только мы покинем его пределы, она останется позади и больше не будет преследовать нас, - слова были правильными, логичными и убедительными. И даже вполне правдивыми. Вот только голос, кажется, все же подвел мага. Откуда-то прорезалась странная дрожь? Или это проклятый туман, из-за которого между стволов столетних сосен гуляет гулкое эхо?
Мальчишка ничего не ответил, только согласно кивнул, и Талгат хотел уже изменить мнение относительно убедительности собственной речи, но позади отряда вдруг что-то ухнуло, по лесу прокатился словно протяжный вздох, и будто рябь прошла по потокам силы. Конь мага всхрапнул и, прядая ушами, рванулся вперед, мгновенно позабыв про свою усталость и не слушаясь натянутых твердой рукой мага поводьев. Вот только в лесу по-прежнему клубился густой туман, да и дорога ничуть не стала лучше. Копыто коня попало в какую-то яму, и тот, пронзительно заржав, начал заваливаться на левую переднюю ногу, грозя скинуть всадника. Талгат, в голос поминая всех Темных Богов, резко дернул поводья и одновременно вонзил шпоры в бока коня, заставляя злополучное животное кое-как выровняться. Ему удалось удержаться в седле и даже заставить свою лошадь вновь перейти на рысь, но верхушки деревьев, со всех сторон обступавших дорогу, вдруг согнулись на несколько аммов вниз, сталкиваясь, переплетаясь, шурша длинными ветвями! Вековые сосны изгибались так, словно над лесом бушевал сильнейший ураган, вот только вокруг не было даже дуновения ветерка! И снова протяжный вздох. Словно воет раненное животное, или человек стонет от тоски... И туман, по-прежнему клубящийся по земле, вдруг будто стал еще плотнее, а в следующее мгновение внезапно распался на отдельные упругие белые ленточки, и все они одновременно пришли в движение, извиваясь, закручиваясь, грозя оплести ноги лошадей. А земли под ним все также не было видно... А вместо очередного вздоха по лесу вдруг прокатился шорох. Он надвинулся с запада и растекся между деревьев, скользя по самой земле, словно там, в густом непроглядном тумане, стремительно ползли десятки и сотни огромных змей! Только откуда взяться змеям на самом севере Равена?..
Конь под Талгатом снова пронзительно заржал и встал на дыбы, а потом галопом, не разбирая дороги, грозя каждую секунду переломать ноги о выступающие из земли корни, рванул вперед. Маг судорожно вцепился в луку седла, уже не пытаясь утихомирить обезумевшее животное. Он и сам сейчас, кажется, готов был нахлестывать его, лишь бы как можно быстрее убраться из этого проклятого леса! Он только сжал левой рукой драгоценный артефакт, закрепленный на поясе.
- Когда мы ехали в ту сторону такого не было, учитель! - мальчишка-маг, нахлестывая свою лошадь, кое-как держался рядом с Талгатом. И, похоже, сам он был тоже всего в одном шаге от паники, раз уж рискнул назвать главу Совета так, как разрешалось только на лекциях! Талгат в очередной раз мысленно выругался. Он не собирался ничего отвечать. Мальчишка был прав: когда они вечером только ехали к храму, Силы Леса не ощущалось. Она словно притаилась, заманивая их в ловушку. Или может быть, ей просто не было до незваных гостей никакого дела? Пока они не забрали то, что принадлежит ей...
Маг оглянулся себе за спину, посмотрел на странный, опутанный мелкоячеистой сетью, сверток, закрепленный у седла. Хотя свертком это можно было назвать лишь с большой натяжкой! То, что было поймано в сеть, и то, что Талгат не рискнул из нее выпустить даже, когда бой уже был окончен, больше всего напоминало сгусток плотного и абсолютно непрозрачного тумана, сияющего изнутри собственным серебристо-серым светом, причем даже здесь, на физическом уровне реальности! Талгат сотни часов провел в своем кабинете за расчетами. Он представлял, как действует ловчая сеть, он прекрасно знал, что именно заключено в ней. Но сколько бы он ни планировал атаку в ночь летнего солнцеворота, ему ни разу не удавалось представить, как это будет выглядеть в реальности! Теперь он получил ответ: как средоточие чистой энергии, воплощенное на физическом уровне этого мира. Не за этим ли теперь идет Сила Леса? Впрочем, даже если и так, менять что-либо в детально продуманной операции Талгат уж точно не собирался!
Конь под магом в очередной раз споткнулся, заставив сверток у седла опасно накрениться. Талгат хотел было натянуть поводья, заставляя того вновь перейти на рысь, но деревья впереди вдруг расступились, и всадники вылетели на опушку леса, к подножию невысокого, но крутого холма. И в это же мгновение из-за линии горизонта вырвался самый первый ярко-желтый луч восходящего солнца, острой длинной спицей пронзил клубящийся белый туман и скользнул по венчикам высокой травы на холме. За спиной Талгата кто-то из его учеников не выдержал и что-то радостно закричал, подбадривая своих товарищей. Маг не стал его одергивать. Он и сам с трудом удерживал рвущуюся на губы радостную улыбку: они вырвались из леса! Они наконец-то были перед тем самым холмом, к которому неслись последний час. Именно на его вершине Талгат вчера вечером закрепил энергетическую нить активации портала, которая теперь должна была перенести их домой! Он хотел бы разместить ее ближе к храму, но там повсюду был Лес, а в нем его Сила, и Талгат прекрасно понимал, что такое колдовство просто не будет работать под сводами вековых деревьев, живущих собственной жизнью и обладающих собственной волей! Этот безлесный холм, поросший густой травой, оказался единственным подходящим местом. И они добрались до него! И, кажется, только сейчас, безжалостно нахлестывая коня и заставляя его подниматься на вершину, маг начинал по-настоящему верить: их невозможная атака, их безумная вылазка, их самоубийственная затея удалась! Шаг за шагом - именно так, как он задумал! Первая победа в Великой войне за несколько веков затишья, и Талгат сделал все от него зависящее, чтобы нанесенная ими рана не показалась Зверям всего лишь незначительной царапиной! Сегодняшняя схватка, а главное - то, что он вез сейчас у седла, будут достойным реваншем за то, что оборотням удалось вернуть себе свою драгоценную книгу!
Всадники один за другим взлетели на вершину холма. Загнанные лошади фыркали и роняли на серебряную от росы траву клочья пены. Талгат огляделся по сторонам, проверяя, все ли успели, и только после этого раскинул руки и, перейдя на другой уровень зрения, потянул на себя тонкую бледно-розовую ниточку силы. Энергетический кокон послушно раскрылся, активируя портал, и всадники друг за другом шагнули в густое марево, затянувшее воздух над вершиной холма. Талгат, пришпорив коня, исчез в нем последним. Но, до того как сияние портала потухло, вслед за магами в него из леса, плотной стеной подступавшего к холму, серебристо-серой змеей скользнуло то, что не желало прекращать преследование.