После 17 октября бастовали все фабрики Ярославля: Большая Ярославская мануфактура Корзинкиных, на которой работало 14 тысяч рабочих, фабрики Дунаева и Вахрамеева, Смоляковская белильная мануфактура, железнодорожники.
Черносотенцы, подстрекаемые губернатором, вновь начали угрожать, что разгромят и редакцию и типографию «Северного края». Тогда Менжинский выступил с решительным заявлением: «Рабочие будут активно защищать редакцию вплоть до устройства баррикад».
25 октября вышел 248-й номер «Северного края». Как и предыдущий, он вышел без предварительной цензуры и был насыщен боевыми большевистскими материалами. В номере было опубликовано изложение речей социал-демократов на митинге в Москве, «выяснивших отношение крайних партий к Манифесту 17 октября». Статья эта, написанная, видимо, Менжинским, так и называлась «Речи социал-демократов». В статье высказывалось недоверие к манифесту, к царской власти, разоблачалось трусливое поведение либеральной буржуазии.
«Один из ораторов, — писала газета, — высказал, что русский народ больше не может верить бюрократам, как бы ни были заманчивы их обещания. Отныне он верит только в свою силу, в свое победное шествие, которое в конечном итоге сметет с лица русской земли самовластие министров и установит разумную власть народа…
Русское освободительное движение показало, что бюрократия, как и наши славные полководцы на полях Маньчжурии, неизменно отступает «в полном пбрядке и с боем». Оставляемые ею позиции нам нужно занять, но не для успокоения, а для дальнейшего наступательного движения. Возвещение свободы собраний, союзов и слова мы должны осуществить фактически, чтобы нанести последний удар существующему режиму и установить на его развалинах демократическое государство».
Ссылаясь на слова московского оратора, газета разоблачала ложь либералов, приписывавших себе лавры победы в борьбе с самодержавием, и подчеркивала, что «все достигнутое в освободительном движении куплено ценою крови, обильно пролитой народом, ценою неимоверных народных страданий».
Получив свежий номер газеты, губернатор Рогович в тот же день, 25 октября, послал в Петербург министру, внутренних дел паническую телеграмму, требуя немедленного закрытия газеты, так как она «открыто провозглашает социалистическую программу и призывает к вооруженному восстанию». Ответ из Петербурга был краток: «Применение закона 28 мая считаю невозможным. Если есть признаки преступления — сообщите прокурору. Управляющий министерством П. Дурново».
Вице-губернатор Кисловский на основании этого указания Дурново 26 октября направил прокурору Ярославского окружного суда номера «Северного края», вышедшие 24 и 25 октября без предварительной цензуры, с просьбой возбудить уголовное дело за тенденциозный подбор статей, имеющих целью «возбудить в населении недоверие к высочайшему Манифесту 17 октября и озлобление против центральной власти, так и в особенности местной правительственной власти, полиции, войска и духовенства и тем самым вновь возбудить к беспорядкам низшие слои населения».
Поздно вечером, когда печатался очередной номер газеты, кадетско-буржуазные пайщики-издатели, не предупредив никого из социал-демократов, устроили тайное заседание, где постановили под предлогом тревожного положения в городе упразднить права редакционного комитета, в котором большевики были в большинстве, и установить в редакции единоличную власть редактора. Той же ночью редактор Михеев явился в типографию, куда, кстати сказать, ранее он почти никогда не заглядывал, и, обращаясь к выпускающему номер Федорченко и вызванному сюда же Менжинскому, заявил:
— Видите ли, собрание пайщиков передало мне все свои полномочия на единоличное ведение газеты… Поэтому ни одна строка в газете не может идти помимо меня.
И тут же попросил отложить статьи Менжинского и Федорченко.
Федорченко и Менжинский с этим предложением не согласились. Тогда Михеев, взяв газетный лист, начал вычеркивать из статей неугодные ему и его хозяевам места. Менжинский и Федорченко, не сказав ни слова редактору, покинули типографию.
Утром следующего дня Менжинский собрал сотруд-пиков-болыпевиков и рассказал им о сложившемся положении. На собрании, учитывая, что право на стороне пайщиков, было решено уйти из состава редакции, «отряхнуть прах от ног своих», как выразился Менжинский. Было также решено составить декларацию о выходе из редакции. Декларация под названием «Письмо в редакцию» была написана Менжинским при участии Федорченко. Это заявление было опубликовано в «Северном крае» 28 октября и позднее под заглавием «Открытое письмо» перепечатано в ленинской газете «Новая жизнь». Вот оно, это письмо.