Конференция, руководствуясь ленинскими указаниями, высказалась за полное подчинение всей военно-боевой работы политическому руководству общепартийных организаций, по предложению Ярославского учредила «Временное бюро военных и боевых организаций».
Менжинский, теперь известный охранке, находившийся под следствием и особым надзором полиции, не мог принять активного участия в работе военной организации. Но, поправившись и набравшись сил после голодовки, он вновь включается в активную партийную жизнь. Партия поручает ему работу в Боевой технической группе при Центральном Комитете РСДРП и заведование техникой.
Организация явок и конспиративных квартир, транспортировка партийной литературы, борьба с провокаторами и шпиками охранки — вот что означало в те годы заведование партийной техникой.
Прежде всего Менжинский постарался скрыться от надзора полиции. Он нелегально перешел русско-финскую границу и поселился в Финляндии, сначала в Выборге, а затем в Териоках. Здесь он познакомился и подружился на долгие годы с известным историком-большевиком Михаилом Николаевичем Покровским, Алексеем Максимовичем Горьким и Марией Федоровной Андреевой, которые жили тогда на станции Куоккала. Марии Федоровне, как и Менжинскому, грозил судебный процесс за издание газеты «Новая жизнь».
Поблизости от станции Куоккала, на даче «Ваза» жили Ленин и Крупская. Сюда к Ленину по партийным делам приезжали сестры Менжинские. Здесь же, на даче «Ваза», по партийным делам встречался с Владимиром Ильичем и Вячеслав Рудольфович Менжинский.
Выполняя поручения Ленина, Менжинский выезщает в Петербург, бывает на явках в польской столовой на Забалканском проспекте, в столовой Технологического института, в издательстве «Вперед».
Во время одного из совещаний партийных работников в помещении партийного издательства «Вперед», на котором присутствовали Крупская, Менжинские и целый ряд товарищей из Петербургского комитета и районов, в издательство нагрянула полиция. Было это около полудня. В заднюю комнату, в которой происходило совещание, вбежала взволнованная продавщица книжного магазина.
— Полиция, с обыском! — крикнула она.
Конспиративные привычки никогда не покидали Менжинского. И в этой обстановке он проявил себя спокойным, выдержанным конспиратором.
— Всем быстро в магазин! — сказал он.
Участники совещания немедленно вышли в зал и стали к книжным прилавкам, как покупатели.
Полицейский пристав, вошедший вслед за жандармами в магазин, распорядился, чтобы все посторонние покинули помещение. Крупская, Менжинские и другие партийные работники тотчас же поторопились уйти. Когда Крупская и Менжинские вышли из магазина, то увидеяга, что по всей Караванной, от ворот дома, занимаемого издательством, до самого Невского по обеим сторонам улицы в нескольких шагах друг от друга стоят шпики и внимательно всматриваются в каждого прохожего. Филеры только проводили взглядами компанию молодых женщин, непринужденно разговаривавших по-французски с элегантно одетым мужчиной. Если бы они знали, кто это были!
Когда вышли на Невский и шпики остались позади, Вера Рудольфовна сказала по-русски:
— Чуть не влетели.
— Чуть не считается, — отозвался Менжинский. — Не завидую Бончу. Боюсь, что на сей раз он не выкрутится.
Нелегко было тогда, в период временного спада революции, вести партийную работу. Провал следовал за провалом. Провокаторы и агенты охранки, пробравшиеся в партийные организации, выдавали партийные явки, адреса партийных работников.
Летом 1907 года провалилась законспирированная партийная явка в польской столовой на Забалканском проспекте. Были арестованы многие партийные работники. Вслед за этим жандармы захватили склад с партийной литературой.
Встревоженная провалами и особенно захватом склада литературы, Людмила Рудольфовна Менжинская примчалась в Териоки. Она по-прежнему работала в боевой технической группе и занималась организацией транспортировки «Пролетария» из Выборга в Петербург и другие центры рабочего движения в России. К этому делу она привлекла молодых работниц и курсисток, которые «перевозили литературу специальным образом — зашитую в белье». При встрече с братом Людмила высказала опасение, что арестованный заведующий складом — человек слабохарактерный, может выдать партийный пароль и известные ему большевистские явки.