В обзоре деятельности Народного комиссариата финансов за первый год его существования говорится: «Работа финансового аппарата в противоположность некоторым другим органам, временная приостановка [деятельности] которых была бы почти вовсе незаметна, не может приостановиться ни на один день. Рабочие требовали уплаты заработной платы, публика требовала, особенно ввиду чрезвычайной остроты момента… свои вклады из банков и сберегательных касс, а работа финансового аппарата иногда почти замирала, некому было посылать денежные знаки, некому было распределять их по кассам и выдавать населению. Можно было опасаться ежеминутного взрыва недовольства среди малосознательных масс, не умеющих сразу понять, что удар по жизненным интересам был нанесен не новым рабочим правительством, а его заклятыми врагами, которые не брезговали никакими средствами, чтобы сорвать или скомпрометировать новую власть».
Собственно, организаторы саботажа в банках и Министерстве финансов на то и рассчитывали, что рабочие, оставшись без заработной платы, а солдаты без продовольствия, которое не на что было закупить, поднимут голодные бунты, и Советская власть не продержится даже двух-трех дней. Саботажники в этом были настолько уверены, что, уходя из министерства, из банков, оставляли в столах сахар в коробочках. В своем печатном журнале они не без пафоса писали в те дни «Керенского можно арестовать, юнкеров можно расстрелять из пушек, но самая хорошая пушка не может заменить плохой пишущей машинки и самый храбрый матрос — скромного писца из какого-нибудь департамента».
Еще 26 октября Менжинский пытался убедить служащих Госбанка приступить к работе и открыть банк.
Элегантный, предельно вежливый Менжинский ни своим внешним видом — иностранного покроя костюмом, — ни манерами почти не отличался от высших банковских чиновников.
И тем резче прорывалась их озлобленность, когда они узнавали, что этот «почти свой» и есть комиссар столь ненавистного им Советского правительства. Руководители банка, едва цедя слова, высокомерно заявили комиссару, что они не признают новой власти и станут выполнять свои обязанности лишь в том случае, если никакие комиссары не будут вмешиваться в дела банка.
На следующий день, 27 октября, председатель Военно-революционного комитета Подвойский и Менжинский отправились на заседание правления Союза служащих кредитных учреждений, чтобы разъяснить необходимость открытия банков. Правление союза, заявив, что для него авторитетны лишь указания «Комитета спасения», не допустило комиссаров на свое заседание. В субботу, 28 октября, банки открылись лишь на один час, и большинство предприятий не получило денег для выплаты заработной платы рабочим.
Вечером 29 октября Менжинскому стало известно, что в помещении Учетно-ссудного банка Персии, расположенного по соседству с Госбанком, состоялось совещание руководителей саботажа в Министерстве финансов и банках.
Обсуждался только один вопрос: как лучше организовать саботаж в Министерстве финансов, Госбанке, Главнрм казначействе и экспедиции заготовления государственных бумаг.
В тот же день Менжинский узнал, что начальник охраны Государственного банка полковник Жмакин связан с организаторами начавшегося мятежа юнкеров и готовит сдачу Госбанка мятежникам.
Учитывая создавшуюся опасность — отряд матросов, охранявший Госбанк с 25 октября, ушел под Пулково, на борьбу с казаками Краснова, — Военно-революционный комитет предписал арестовать Жмакина и препроводить в Смольный.
Чтобы сломить саботаж чиновников, овладеть положением в Министерстве финансов, взять из банков деньги на нужды революции, нужно было иметь не только твердую руку комиссара в Министерстве финансов, но и облечь его правом власти. 30 октября правительство издало декрет о назначении Менжинского временным заместителем народного комиссара по Министерству финансов. В тот же день Ленин и Менжинский подписывают «Постановление об открытии банков». В нем, в частности, говорилось:
«Рабочее и Крестьянское правительство предписывает открыть завтра, 31 октября, банки в обычные часы, с 10 час. утра до 2 с половиной часов дня.
В случае, если банки не будут открыты и деньги по чекам не будут выдаваться, все директора и члены правления банков будут арестованы, во все банки будут назначены комиссары временного заместителя народного комиссара по Министерству финансов, под контролем которого и будет производиться уплата по чекам, имеющим печать подлежащего фабрично-заводского комитета…»