— И оставить при себе замечание о том, что кто попало здесь скорее ты?
— Чуть больше, чем кто попало. Всего лишь твой подельник. Соучастник уголовного преступления, — он едва заметно подался вперёд, ко мне, ничуть не смущаясь тем, что рискует помять букет, если не выбить его у меня из рук.
Вечерняя прохлада больше не чувствовалась, как будто осталась где-то за пеленой.
— К тому же, не в кармане, а в сумке. В застегнутом отделении.
— Безусловно, это многое меняет.
Наш разговор напоминал скорее странный, пришедший после изрядной доли лекарств или алкоголя сон, и эта странность усугублялась тем, что Саша даже не пытался меня коснуться. Так и стоял, опустив руки в карманы толстовки, и смотрел так, будто пытался решить, чего хочет больше: развернуться и уйти, ударить или…
Телефон завибрировал в моём внутреннем кармане так неожиданно, что вздрогнули мы оба.
Отгоняя наваждение, я вытащила его и посмотрела на дисплей.
Номер был незнакомым.
— Алло?
— Это я! — слишком звонкий и громкий, отдалённо знакомый голос пришёлся как удар в висок. — Со мной всё в порядке. Прости меня, пожалуйста, я больше не буду убегать! Мам!
— Дима? — дурацкие цветы начали отчаянно мешать, и я, не глядя, сунула их Саше, зачем-то отходя на шаг в сторону, в тень сбоку от лестницы.
В трубке послышалось шуршание, а потом на смену мальчишескому голосу возник другой, — взрослый, мужской, низкий:
— Доброй ночи! Вы мама пацана?
Перед глазами пронеслась тётка с клюкой и пирожками, ресторан, протянутые мальчишке купюры.
На этот раз могло быть что угодно. Не пирожок, а бумажник. Не глупая, преждевременно постаревшая злобная баба, а ловкий и злой мужик, способный сделать что угодно с сиротой, но не посмевший поднять руку или сдать в полицию ребёнка, у которого есть мать. Решивший получить материальную компенсацию за инцидент напрямую, в конце концов.
Способ выкрутиться или хитрый ход ушлого беспризорника с блестящим полубандитским будущим?
Не нужно было впутываться в это и наживать себе проблем.
Доверие к пацанам с «Качанки» всегда и для всех чем-то напоминало шантаж — попались на это один раз, и можешь быть уверен, что наступит и второй, и третий.
— Да. Вы, черт побери, кто? И где мой ребёнок⁈
Саша так же, словно невзначай, отправил букет в урну и заинтересованно вскинул бровь.
Я скривилась и махнула рукой, давая понять, что объясню потом.
Мужик в трубке хмыкнул, как мне показалось, со смесью удивления и удовлетворения:
— Ну и слава Богу! Я тут по набережной гулял, смотрю, пацан. Один, хотя мелкий ещё. Спал на скамейке. Сказал, с матерью поругался, из дома сбежал. Хорошо, телефон ваш вспомнил.
Сдерживать медленный и шумный вздох я не стала — для дошедшей до паники матери звучало вполне естественно, а сосредоточиться и правда помогло.
— Я сейчас приеду. Не оставляйте его одного, пожалуйста. Я буду через полчаса!
— Да не переживайте вы так, — теперь в голосе незнакомца вполне отчётливо слышалась улыбка. — Мы с Арчи всё равно воздухом дышим. Дождёмся вас, передадим с рук на руки в лучшем виде. Если что, это мой номер, не найдете — звоните.
— Спасибо! — я выговорила это на выдохе и отключилась первой.
Саша так и стоял рядом, молча дожидаясь пояснений.
«Что, черт возьми, я делаю?»
Спрашивать себя об этом было поздновато.
Сердце почему-то колотилось слишком сильно, а пальцы дрожали так, словно в самом деле потерялся мой ребёнок, а не по-взрослому хитрый пацан, извернувшийся ужом, лишь бы не возвращаться в детский дом.
— Мне нужно на набережную, срочно, — я оглянулась, чтобы удостовериться, но моё такси, конечно же, уже уехало.
Нужно было вызвать другое, и, занося палец, чтобы разблокировать экран телефона, я вдруг сообразила, что дождаться машину — не самая большая из проблем.
— У тебя есть наличные? У меня мало, могут понадобиться. Утром верну.
— Найдём, — Саша вытащил руку из кармана, и я с некоторым удивлением отметила в ней брелок. — Поехали.
Он все-таки дотронулся до моего плеча, мягко направляя к парковке.
Высокий тёмный джип приветливо мигнул нам фарами, и я все-таки позволила себе на минуту забыть о спешке, выразительно глядя на Сашин профиль.
Впрочем, этот мой взгляд он проигнорировал мастерски.
Сонный и недовольный охранник открыл ворота, и я сообразила, что нужно пристегнуться только когда мы тронулись с места.
— Не знала, что ты на машине.
— А я не знал, что у тебя есть ребёнок, — он качнул головой, глядя не на меня, а на дорогу.
Ям на ней пока что не было, — подъезд к гостинице явно был приведен в порядок не за бюджетные средства.
Хмыкнув, я откинулась на сидении и положила сумку на колени.
— Немножко. Так сказать, на полставки. А об этой лошадке такого не скажешь.
— Она у меня стеснительная. Не любит хвастаться на улицах маленьких любопытных городов столичными номерами.
Он все-таки посмотрел на меня, и мы почему-то друг другу улыбнулись.
Машина и правда была слишком дорогой и приметной, даже пугающей, чтобы являться на ней на Колхозную улицу.
Да и её наличие или отсутствие было, строго говоря, не моим делом.
— И ты всегда кладёшь ключ в карман, даже спускаясь за кофе?
Саша дёрнул плечом, как если бы услышал несусветную глупость:
— Я хотел съездить к нашей Наталье еще разок. Побеседовать с ней тет-а-тет. В качестве очень недовольной её поведением нечистой силы.
Исходя из его реакции на моё поведение, я была уверена, что на пороге гостиницы он ждал меня.
Делать это с ключами от машины и правда было глупо.
— Ты собирался поехать без меня? — я уточнила таким же ровным тоном, каким он интересовался, где и с кем я провела вечер.
Саша пожал плечами ещё раз:
— Ты ведь была занята. К тому же, умение запугивать людей явно не входит в перечень твоих талантов.
Чувствуя себя отчаянно глупо, я моргнула от удивления.
Всё это звучало как шутка. Как вполне приятный слуху и душе сарказм.
И всё же… Мог ли он? Ближе к полуночи явиться на порог к женщине, которая всерьёз перепугалась, приняв его за нечистую силу? К женщине, в саду которой мы нашли алтарь и кинжал. Разыграть целый спектакль, изображая рассерженного злого духа, пришедшего аккурат после того, как означенный кинжал таинственным образом пропал?
Здравый смысл подсказывал, что вряд ли. Это был бы уже перебор. Серьёзный, взрослый и, судя по всему, весьма состоятельный и циничный человек ни за что не стал бы заниматься подобным.
Интуиция же говорила, что запросто. И никого, включая меня, не было бы рядом. Ни одного человека, за которого несчастная глупая женщина могла бы зацепиться, как за свидетельство реальности.
— Да ты чудовище.
— Ещё какое! — он всё-таки улыбнулся, но тут же снова сделался серьёзен. — Так что за ребёнок? Кого мы едем выкупать?
Глава 16
Дар убеждения
Огромный, как гора, тучный пожилой мужик, нашедший Димку спящим на скамейке, усиленно улыбался, наблюдая за тем, как тот играет с его собакой. Мальчишка без тени страха трепал за уши взрослого белого питбуля, а пёс открыл пасть и пускал слюни от счастья, то и дело норовя его лизнуть.
— Дима…
Позвала едва слышно внезапно севшим голосом, и мальчик развернулся, улыбнулся мне и бросился навстречу, обнял как родную.
— Извини, — шепнул он едва слышно и чуть-чуть смущённо.
— Всё нормально, вы не беспокойтесь, — перехватив поводок, мужик тоже двинулся к нам. — Мы съели по хот-догу, согрелись. Хороший у вас пацан. Вы его не ругайте сильно, мальчишки, в конце концов. Ну подрался, с кем не бывает.
На скуле у Димы и правда красовалась роскошная свежая ссадина, и я взяла его за подбородок, чтобы удобнее было рассмотреть её в свете фонаря.
— Спасибо вам.