— Да не за что, что вы!
Мужик махнул рукой, а Саша дотронулся до моего локтя, протянул брелок:
— Идите в машину.
Дима бросил на него короткий подозрительный взгляд, но вежливо попрощался с мужиком, погладил собаку и не стал сопротивляться, когда я обняла его за плечи и потянула к парковке.
Мы шли молча, и сердце всё ещё колотилось.
Очевидно, эта непонятная тревога и заставила меня обернуться.
Саша разговаривал с хозяином Арчи, имени которого мы в спешке даже не узнали.
Я видела, как он вытащил из кармана четыре купюры. Кажется, пятитысячных.
Мужик шарахнулся от него, замахал руками, отказываясь.
Саша кивнул и не стал настаивать. Он просто посмотрел на того человека долгим и внимательным взглядом.
Будто обмякший, мужик кивнул немного заторможенно.
Саша сам вложил деньги в его руку, слегка пожал её на прощание, развернулся и направился к нам.
— Ни фига себе, — видевший то же самое Димка прокомментировал едва слышно, и я осталась с этой формулировкой целиком и полностью согласна.
Саша же забрал у меня ключи так спокойно, словно ничего не произошло. Я села на заднее сидение с Димой, а он осторожно сдал назад, выбираясь с парковки.
Мне понравилось, как он водил, уверенно, аккуратно, с умеренной осторожностью человека, оказавшегося на незнакомой дороге, но с красивой наглостью опытного автомобилиста.
Отъехав на два поворота, он тщательно осмотрелся в поисках запрещающих знаков и, не обнаружив подобных, припарковался под деревом.
— Повезете обратно? — только теперь Димка подал голос.
Он буркнул это откровенно недовольно, но за этим недовольством отчётливо читались смущение, некоторая беспомощность и колоссальное упрямство.
— Сразу в полицию. За телефонный терроризм, — Саша негромко хмыкнул в ответ и на секунду перехватил мой взгляд в зеркале.
Дальнейший разговор он предлагал вести мне, но у меня не получилось даже мимоходом улыбнуться ему в ответ.
— Сбежал?
Димка сложил руки на груди и как будто надулся:
— И ещё сбегу. Я туда не вернусь. Лучше сам.
Это можно было бы принять за детскую обиду и подростковый максимализм, успокоиться и в самом деле вернуть его обратно, но я чувствовала, что дело в другом. Не могла объяснить или указать на что-то конкретное, но понимала: он сдержит слово. И далеко не факт, что на второй раз ему снова попадётся добродушный дядька с ласковой и любящей людей псиной.
— Ты не подрался, да?
Дима опустил голову ещё ниже, как если бы прямо сейчас получил затрещину от меня.
Как и всякий мужчина, — а вернее, как всякий, обладающий чувством собственного достоинства человек, — не хотел признавать, что ему пришлось стерпеть удар.
— Старшие?
— Я бы поставил на физрука.
Саша предположил негромко, глядя в окно, и Димка вскинул пылающее праведным гневом лицо:
— Он урод. Илюхе в том году сломал ребро. Эти твари сказали, что он упал с лестницы. Он из нас мужиков делает лет с двенадцати.
Родившаяся в воображении картина оказалась настолько яркой, что я невольно стиснула ремень сумки, чтобы не выругаться.
— Чей-то муж? — спросил Саша так же, не глядя.
— Русички, — на этот раз Дима даже вытянулся от удивления. — А она сеструха заведующей. Так что ничего ему не будет.
— Я этого урода посажу, — я почти не узнала собственного голоса. — Нужно ехать снимать побои.
— Да, и тогда посадят тебя, — яда в тоне мальчишки оказалось столько, что взрослый бы позавидовал. — Ты в Старолесске. Знаешь, что здесь подумают люди, увидев ребят типа вас, да ещё и на такой тачке?
— Что неплохо бы проучить буржуев, — я согласилась нехотя, чувствуя, как начинаю заражаться его беспомощным негодованием.
— К тому же, после осмотра нам его никто не отдаст, — Саша кивнул, хотя и по-прежнему на нас не смотрел. — Вызовут наряд и отправят обратно, а нас задержат до выяснения, и сначала нам придётся долго объяснять, кто мы такие, а потом доказывать, что мы не парочка извращенцев.
Он был прав во всём, и я заставила себя медленно выдохнуть и не пороть горячку.
— Просто высадите меня за поворотом, ладно? — Димка дёрнул меня за рукав, и это отрезвило.
— Никакого поворота. Поедем в гостиницу.
— Это похищение ребенка, — заметил Саша тихо, но в его голосе слышалось озорное веселье.
— Значит, на суде сможем утверждать, что мы не мелочились, — я усмехнулась в тон, а Димка посмотрел с удивлением.
По большому счету, нам действительно было о чем беспокоиться, но иного решения всё равно не просматривалось.
— Если что, у меня есть хороший адвокат, — почти ложась на руль, Саша огляделся по сторонам. — Что вы ели в парке, хот-доги? Думаю, нужно повторить. Стресс лучше всего заедать вредной едой.
Мальчишка фыркнул недоверчиво, хотя глаза у него заблестели:
— Серьёзно? Предлагаешь жрать в таком салоне?
— Не жрать, а есть.
Он поправил спокойно, но Дима моментально напрягся:
— Привез её, сунул бабки тому мужику, и уже воспитываешь?
— Дима! — я одернула коротко, стараясь, чтобы прозвучало не слишком резко.
Саша, наконец, развернулся, сел так, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо:
— Не воспитываю, а даю хороший совет. Если хочешь, чтобы люди тебе доверяли, учись говорить правильно. Красивая грамотная речь располагает к тебе одних и выбивает почву из-под ног у других. Значит, в любом случае даёт тебе преимущество в любом разговоре.
Дима задумался. Светлые брови сошлись на переносице, потом его лицо разгладилось.
Саша улыбнулся, а потом вдруг протянул руку и потрепал его по волосам.
— Поехали. Пока ищем магазин, подумай, что ты любишь.
На месте мальчишки я бы насторожилась, но дело, очевидно, всё же было в Александре, — точно так же, как и я сама, Димка моментально проникся к нему практически безграничным доверием и симпатией. Мне оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как они выбирают чипсы и шоколадки в ночном супермаркете. Когда дошло до холодильника с мясом, Димка потянулся к дешёвым сосискам. Саша отобрал и протянул вместо них колбасу. Мальчик задумался, оценил, потом взял.
Когда у кассы я потянулась к сумке, Саша одарил меня поверх Димкиной головы таким взглядом, что стало ясно: даже заикнуться о подобном будет большой ошибкой.
К моменту нашего возвращения в «Лагуну» холл уже погрузился в ночную дремоту. За стойкой ресепшен стояла незнакомая мне миловидная девушка, и, приблизившись к ней, мы столкнулись с первой на сегодня настоящей проблемой.
— Извините, Виктория Сергеевна, мы обязаны записывать всех гостей постояльцев. Если это ваш сын, достаточно паспорта. Если нет, мне потребуется свидетельство о рождении ребёнка и доверенность от одного из родителей.
Она улыбалась с дежурным сожалением, но взгляд красиво подведенных голубых глаз был напряжённым.
Администратор явно раздумывала, не нужно ли ей позвонить в полицию, и упрекать её в этом даже мысленно я не могла.
— Это сын моей подруги детства, она попала в больницу и при всем желании не может предоставить доверенность. Возможно, мы смогли бы как-то без этого обойтись?
Девушка с подчеркнутым вниманием посмотрела на ссадину на лице мальчика, а я воспользовалась этой секундой, чтобы положить на стойку пока что прикрытую ладонью пятитысячную купюру.
Она нахмурилась.
Деньги были соблазном, а сумма для Старолесска весьма и весьма неплохой, — все же четверть средней по городу зарплаты.
И все же она сомневалась. Боялась оказаться втянутой во что-то откровенно незаконное.
— Извините, нет.
Осторожность победила, и краем глаза я отметила, как дернулся Дима, — инстинкт бежать едва не победил в нем здравый смысл.
— Екатерина, — прочитав надпись на бейдже, Саша очаровательно, хоть и коротко улыбнулся и легонько подвинул мальчишку, чтобы оказаться прямо напротив девушки. — Пожалуйста, войдите в наше положение. Уже ночь, мальчик устал. И, откровенно говоря, натерпелся за сегодня. Давайте все-таки его пропустим.