— И что мне делать с ним теперь? Его ведь не просто так пытались отобрать.
— Не просто, — положив кинжал, Туманов подвинулся на самый край кресла, чтобы сесть ближе. — Происходящее в Старолесске сейчас, видишь ли, в принципе не совсем нормально. Да, дух приходит в город, чтобы выбрать самое подходящее наказание для него, но это случается не раз в год. Скорее, раз в пятьдесят, сто, двести лет. Зависит от обстоятельств. Если ты изучишь местную летопись, заметишь, что самые страшные катаклизмы, пожары и эпидемии случались здесь, когда дела у Старолесска шли в гору: были особенно удачливы купцы или по реке прокладывался торговый маршрут.
— Река ведь обмелела.
Я снова перебила его, а он снова не выразил ни малейшего недовольства этим:
— Да. Помнишь, когда это было? Лет за семьдесят до железной дороги. Как только город начинал богатеть, случалось… что-то. Всегда.
— Сейчас Старолесск, при всем уважении, сколько-нибудь благополучным не выглядит, — Саша дернул губами так, будто понимал больше, чем хотел произносить.
— Именно! — ослепительно улыбнувшись в ответ, Туманов вскинул указательный палец. — Духу не время объявляться здесь! Однако мы имеем факт: Григорий мертв, администраторша в гостинице погибла, Виктория нашла кинжал, и за ним ведется настоящая охота.
— Я видела сон, — не зная, имеет ли это хоть какое-то значение для Наблюдателя, я все же решила рассказать. — Там была дорога, мертвый дом и люди. Такие как тот, кто сидел за рулем.
Понимая, что говорю по сути, но не так, как надо, я обернулась на Сашу, но тот лишь покачал головой:
— Ты видела то, что принято называть одержимостью. От человека там только оболочка, но, как я понял, ты видишь это и без моей помощи.
Он, очевидно, имел в виду пьяного мужика в трениках из «Привидений», явившегося мне и во сне, и по спине пробежал холодок.
Я молчала, попросту не зная, что сказать, а Туманов посмотрел на нас по очереди, будто чего-то ожидая.
— Интересные вы, ребятки…Ладно. Ближе к сути. У Захарова есть рукопись. Очень старая рукопись. Это единственный источник, в котором сохранилось упоминание о том, что таких кинжалов должно быть два. Это комплект, существующий в единственном экземпляре, и работает он, чтобы ты, девочка, понимала… как лыжи или коньки. Или любой другой парный предмет: если у тебя есть одна лыжа, она будет совершенно бесполезна без второй.
— У Натальи был один кинжал, — на этот раз его перебил Саша. — Я чувствую такие вещи. Как выяснилось. Он точно был один.
— Значит, нужно искать второй. А попутно сберечь этот, — я развернулась к нему, уже не удивляясь ни тому, что говорю, ни естественности, с которой у меня это получается.
— Ищите, мои юные друзья, ищите. А пока, — Глеб Михайлович поднялся и направился в комнату.
Саша смотрел на меня, а я предпочла уставиться в стену, потому что для вопросов, восклицаний и предположений было не время. На улице нас наверняка по-прежнему ждала толпа покойников, а я сама оказалась втянута в авантюру, достойную средней паршивости приключенческого боевика.
Нужно было…
— Вот, — вернувшийся Туманов жестом попросил меня подняться, и я встала. — Маленький подарок для Победы.
Он вложил в мою ладонь кольцо — изящно выполненный, но потемневший от времени серебряный ободок, украшенный единственным светлым камнем.
По размеру оно подходило мне идеально, но я тут же перехватила запястье Михалыча:
— Ни в коем случае! Это дорогая антикварная вещь.
— Ну, моей матушке оно точно уже без надобности, — он лукаво прищурился, улыбаясь мне в ответ. — Бери, девочка, бери. Носи, не снимая.
Подарок был не просто неожиданным и дорогим, он явно имел смысл, который не мог не беспокоить.
— Вы сказали, что должны оставаться нейтральным. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.
— Так их и не будет, — сочтя вопрос исчерпанным, он вернулся в свое кресло и снова откинулся на спинку, наблюдая за тем, как я разглядываю лежащее в ладони кольцо. — Я не собираюсь помогать вам. Попытаться выяснить, что нашему древнему мстительному другу понадобилось от Старолесска сегодня и сейчас, моя обязанность. И, если Страж меня спросит, я, конечно же, поделюсь этой информацией. Ну или хотя бы намекну, где он может ее достать. А колечко это так, пустяк. Он значит лишь то, что ты — моя гостья. И относиться к тебе стоит должным образом.
— Спасибо, Михалыч, — Саша поблагодарил его тихо и очень серьезно, раньше, чем это успела сделать я.
Он понимал больше, чем прямо сейчас могла охватить я. Понимал истинную цену такого подарка.
Туманов отмахнулся от него почти так же, как отмахивался от призраков у ворот.
— А чтобы вам было интереснее искать, — он снова взял кинжал, умело перехватил рукоять, поднимая клинок к свету. — Видите? Тут есть крошечная засечка.
Забыв о всяких правилах приличия, я оперлась о стол, чтобы перегнуться через него и рассмотреть.
Засечка и правда была. Тонкая, как игла, и совсем крошечная, она была заметна у самого острия.
— Я ее не видела. Я осматривала его, и…
— Ты смотрела по-другому, — так же склонившийся над кинжалом Саша задел мои пальцы своими то ли случайно, то ли намеренно. — Такие вещи должны быть скрыты, пока не придет их час. На них можно смотреть, но не видеть.
— На это рассчитывала Наталья, пряча его в саду? Что засыпет листвой или?..
Вспомнив кошачий череп, я осеклась, а он кивнул:
— Да. Мертвое животное охраняло вещь, за которой в конечном итоге послали мертвых. Ты вообще не должна была заметить его.
— Кстати, это тоже хороший вопрос: почему Виктория его увидела? — оставшийся сидеть Туманов посмотрел на нас по очереди, как на учеников, от которых с нетерпением ждал правильного ответа на простейший вопрос. — Подумайте на досуге. А еще вот о чем: пятнадцать лет назад этот кинжал, — он провел лезвием перед самыми нашими лицами. — Был торжественно передан в фонды Старолесского краеведческого музея.
Новость оказалась настолько ошеломительной, что я невольно опустилась обратно в кресло.
Саша же забрал у него кинжал и тоже поднес лезвие к глазам.
— Уверен, что это был именно он? Ты же сам только что сказал, что их должно быть два.
— Именно он. Тогдашний директор, Василий Петрович, мне его показывал. И эта засечка уже была на месте, — Туманов указал на кинжал пальцем, а потом вдруг улыбнулся мне. — Ну что? На обед останетесь? Пожарю вам картошку по семейному рецепту.
Не дожидаясь, чтобы Саша отложил кинжал, я забрала его себе, но засечку разглядывать не стала. Перехватив его за лезвие, я принялась изучать орла — детально исполненный раскрытый клюв и перья в могучих крыльях.
— Спасибо, но нам нужно выбираться. У нас Димка один.
— А это еще кто? — не мешая мне, Михалыч с веселым изумлением уставился на Сашу.
Тот, насколько я могла заметить краем глаза, с трудом подавил ответную улыбку:
— Димка это Димка. Пацан из местного детдома.
— И что? Его вы тоже украли?
Туманов даже подался вперед, продолжая веселиться, и я отложила кинжал:
— Его, строго говоря, похитили.
— Кстати, мы собирались заехать и купить ему вторые джинсы, — Саша взял кинжал со стола подбросил его в ладони умелым жестом человека, хорошо знающего, как обращаться с таким оружием.
— Ничего, обойдется одними. Важнее, доехать самим. Если каждый может оказаться…
Мой голос зазвучал тише и договаривать я не стала, потому что только теперь начала понимать. Призраки не просто были повсюду. Саша поступил правильно, позволив мне увидеть их, хотя мог бы держать в неведении, заставив ориентироваться только на себя. Однако, помимо их, были и одержимые. Как тот мужик в трениках. Как водитель «семерки». И я не могла угадать, кто именно окажется таким: таксист, кондуктор в трамвае или курьер…
По всей видимости, поняв, чего я испугалась, Туманов поднялся:
— Такси я вам вызову. Отсюда вас доставят в целости, а дальше, — он кивнул Саше. — Уже твоя забота.