Они ринулись навстречу, кто-то потянулся к Димке.
Не раздумывая, я вывернула руку тому, кто успел вцепиться в ремень моей сумки, ударила коленом в живот.
Простейший приём с тривиальных курсов самообороны, но это сработало. Мужское тело согнулось пополам, и, не глядя больше на него, второму я заехала в нос основанием ладони. Как и обещал инструктор, тут же хлынула кровь, но не живая и тёплая, а вонючая, слишком тёмная.
Не время было удивляться, что даже про себя я называла их именно так — тело. Ведомые чужой волей, но уже мёртвые тела. Как в фильме про зомби.
Димка зашипел, отбиваясь от беззубой тётки, пытавшейся схватить его, а мне пришлось срочно отбиваться от хватающего меня за ноги мужика, которого я уложила первым.
Пятеро на одну…
Возможности были не равны, а твари — очень сильны физически.
Никто не спешил нам на помощь, не кричал, угрожая полицией. То ли правда не видели, то ли не хотели вмешиваться…
Я оттолкнула тётку от Димки, ударила в шею до подозрительного хруста. Увидела, как она обмякла, оседая на асфальт, как попыталась повернуть неестественно склоненную теперь на бок голову. А потом кто-то из них схватил за горло уже меня.
Зловонная удушающая тяжесть навалилась так, что свет перед глазами померк. Я слушала, как Димка закричал, бросился ко мне.
Секунду спустя всё прекратилось. Тяжесть пропала, и я рухнула на четвереньки, хватаясь за горло, а над головой раздался страшный придушенный звук. Оно… сегодня убило от боли?
Перед глазами плыли чёрные пятна, но я всё равно подняла лицо в надежде рассмотреть.
Саша?
Это был Богатырёв.
Двигаясь с мастерством и грацией, которых я никогда не предположила бы в нём, он ударил в челюсть того, кто пытался свернуть мне шею, и тот, подвывая, начал отступать назад.
Металлический кастет на правой руке директора поймал солнечный блик, и каким-то чудом я смогла разглядеть целую вязь украшавших его символов.
Твари волновались. Они больше не нападали стаей, но кружили рядом, таращились бессмысленно, но вместе с тем внимательно.
— Вик, вставай! — Димка требовательно дёрнул меня за плечо, но голос у него не дрожал.
Я была уверена, что не поднимусь после такого. Что мне непременно понадобится помощь врача. Однако моё собственное тело сделало всё само — я выпрямилась, крепко обхватила мальчика, прижимая к себе. Как будто чужая, но моя рука отвела растрёпанные волосы за ухо.
— Ген…
Они всё-таки напали снова, и снова все вместе, но Богатырёв явно не усмотрел в этом проблемы. Развернувшись, он ударил кастетом совсем молоденького при жизни паренька, тянувшегося к Димке, локтем свернул челюсть второму. Казалось, он был везде и сразу, и всё, что я могла, — это вцепиться в ребёнка, зажать свою сумку между нами и позаботиться о том, чтобы случайно не попасть под удар.
Пятеро на одного…
Они разлетелись в стороны, как умершие, отсохли от цветка лепестки.
Геннадий развернулся к нам, и на мгновение я забыла, как дышать, потому что он был прежним. Тот же молодой, тюфяковатый мужик, директор провинциального Выставочного центра.
Хранитель самого ценного для Старолесска ребёнка.
— Убери его отсюда. Езжайте с Захарову, там безопасно.
За его спиной снова началось движение, и справа я увидела ещё четверых. Они шли от рынка, все не старше сорока. Мужчины.
— Смотри…
Он бросил быстрый взгляд через плечо, как если бы и так знал, что увидит.
— Я разберусь. Ты знаешь адрес?
Зубы все-таки начинали стучать, и я просто помотала головой.
Кричать и звать на помощь было бесполезно, оставить его здесь в одиночестве, буквально им на растерзание…
Геннадий кивнул, потом указал на мою руку с тумановским кольцом:
— Оно знает. Оно приведёт. Езжайте. Быстро!
Окрик сработал. Схватив Димку за воротник, я потянула его к машине, на ходу достав ключ, нажала на кнопку. Сама усадила его в салон и обежала капот, чтобы упасть на водительское место.
Если она не заведётся…
Машина завелась. Мотор заурчал, и, прежде чем тронуться с места, я бросила последний взгляд на место, где мы только что стояли.
Богатырёв дрался не менее чем с десятком противников, и был при этом великолепен. Ни следа былой ленности, ни тени неловкости или страха. Он без жалости ломал кости тем, кто пытался схватить его, двигался так, словно всю жизнь только этим и занимался.
А впрочем…
— Пристегнись, — я напомнила не глядя, прекрасно зная при этом, что Димка и так пристёгнут.
И сорвалась с места, хотя и не знала ещё, куда еду.
Глава 32
Долгая дорога
Перегруженный машинами Старолесск уже начал замирать в вечерних пробках, и, воспользовавшись этим, я на первом же светофоре записала голосовое сообщение для Саши: коротко, по делу, без лишних эмоций.
Не хотелось пугать его, хотя внутри я сама дрожала от страха.
До сих пор творящееся вокруг представлялось мне… Нет, не игрой и не имитацией кино. И всё же до нападения у Выставочного центра я не осознавала в полной мере, с какой силой нам пришлось столкнуться.
Некто или нечто, устроившее всё это, не просто управляло теми мёртвыми людьми, принуждая тела исполнять свою волю. Они были сильны и беспощадны, и на пути к своей цели не останавливались ни перед чем.
Если бы это случилось в торговом центре, Богатырёв не оказался бы рядом. Мне пришлось бы отбиваться от них самой.
Или отдать Димку.
От этой мысли меня почти затрясло, хотя сам мальчик казался спокойным. Напряжённым, да. Сосредоточенным. Но точно не напуганным и готовым удариться в панику.
Мы ехали молча, потому что он не хотел меня отвлекать, а мне приходилось делать над собой усилие, чтобы расслабиться.
Руки и правда будто знали сами. Я ехала, поворачивая подчас неожиданно для себя самой, не зная конечной точки маршрута и не задумываясь, почему происходит так.
Выходило, что меня и правда вело кольцо, и при иных обстоятельствах я бы, вероятно, над этим даже посмеялась. Неспроста мне чудилось, что защита — это ещё не всё…
Когда мы встали в очередном заторе, я вытащила телефон, чтобы проверить входящие.
Ни звонков, ни сообщений не было. Моё голосовое, отправленное Саше, так и осталось даже не просмотренным, и этот факт отозвался внизу живота стылый холодом. Что, если…
Слева произошло какое-то движение, Димка резко выдохнул, и я повернула голову, стараясь одновременно подавить внутреннюю дрожь, потому что точно знала, что именно увижу.
Женщина в соседней машине. Ухоженная блондинка с длинными волосами, намного старше меня. Сидящий за рулём мужчина был обычным, только хмурился из-за каких-то своих мыслей, а вот её лицо кривилось, теряло форму. Прильнув к окну, она таращилась на нас, скалилась, мечтая добраться.
Всего на секунду, но меня поразила невозмутимость её спутника. Неужели в самом деле не замечал? Не просто не видел, а не чувствовал, что живёт с кем угодно, но уже не с собственной женой?
Светофор все не переключался, а женщина тем временем приподнялась на сидении и отстегнула ремень.
Деваться было некуда, и я сжала руль в надежде, что нам повезет и появится зазор, в который можно будет проскочить. И что стекла в нашей машине пуленепробиваемые.
Димка странным образом успокоился. Посмотрев на него, я с удивлением обнаружила, что напряжение в нём сменилось чем-то другим. Ожиданием? Предвкушением?
Женщина тем временем опустила стекло, высунула руку с безвкусным, хотя и дорогим маникюром, потянулась в нашу сторону.
Кончики ее пальцев почти коснулись тёмного металла, но и этого оказалось достаточно, чтобы и без того изуродованное лицо стало ещё отвратительнее, кривясь от боли.
Она не издала ни визга, ни шипения, но отдернула руку, прижала её к груди, как если бы баюкала большой и болезненный ожог.
Мужчина на водительском сидении продолжал просто смотреть вперёд, без эмоций, без понимания происходящего.