— Нет, — он подался вперёд, взял со стола чашку и осушил её в два глотка. — Я разговаривал с Наблюдателями, но у них тоже одни предположения. Существует множество причин, по которым может разозлиться дух. Главная проблема была в том, что Мила сама не знала. Это было как сон, который она увидела и тут же забыла. Осталось только предупреждение.
— Гриша считал, что она не всё сказала, — на этот раз Богатырёв вклинился в разы осторожнее.
Понимая, что ступает на скользкую тропинку, он заговорил мягче, чем со мной и Димкой, и Максим Вячеславович, как ни странно, просто кивнул, соглашаясь с этим, как с хорошей гипотезой:
— Такое тоже вероятно. В случае, если она сама толком не могла ничего объяснить. Но даже Агафья ничего не знает, а они с Милочкой дружили.
— Нужно ещё раз поговорить с Михалычем, — словно получив разрешение, Саша тоже потянулся к чаю. — Возможно, он сумеет понять это по Диме. Если ты, конечно, не против.
Тот покачал головой:
— Нет. Если это возможно. И безопасно для него. Наблюдатель ведь не может вмешаться.
— Но он может и должен наблюдать за тобой. И вести записи, — Геннадий легонько подтолкнул его к столу. — Если что-то сбило график, он обязан узнать об этом и зафиксировать.
Они обсуждали по-настоящему важные вещи, но слушала я вполуха, потому что только теперь смогла сформулировать то смутное беспокойство, что возникло у меня в доме Натальи:
— Кстати, о Гришке. Где он, кто-нибудь знает?
Все четверо уставились на меня так, будто я как минимум выругалась и прошла перед ними колесом, но чем больше я думала, тем более логичным мне казался поставленный вопрос.
Настолько логичным, что я встала и принялась мерить комнату шагами:
— Мёртвых в Старолесске едва ли не больше, чем живых. Света сразу же вернулась в «Лагуну», потому что у нее там дела. Учитывая, сколько незаконченных дел осталось у Гришки… Почему он ни разу не показался? Или он был на кладбище, но я его не видела?
— Нет, точно не был, — удостоверившись, что Димка всё-таки взял чай, Гена снова занял кресло полностью, расположился в нём со всем доступным комфортом. — Меня тоже это интересовало. Я даже пытался позвать его.
— И что?
— Ничего. Глухо, — он дёрнул левым плечом и тут же поморщился. — Но согласен, что это странно.
— Значит, об этом тоже спросим Михалыча. Это не прямая помощь, а поделиться знаниями Наблюдатель может, — Саша поднялся, взял меня за локоть и потянул назад, призывая сесть и успокоиться. — Ложитесь спать. У всех был трудный день.
— А ты? — я задержала его руку скорее инстинктивно, потому что от него исходило приятное умиротворяющее тепло.
Он тут же развернулся, и мне показалось, что главным его желанием в эту минуту было меня коснуться, но делать этого Саша не стал.
— А я поеду ночевать в гостиницу. Завтра я встречаюсь с нашим многоуважаемым мэром. Как минимум нужно надеть костюм. Как максимум так будет проще. Коль скоро уж наши совместные поездки вызвали у него такое раздражение.
Глава 36
Другие люди
Свою спальню Максим Вячеславович уступил раненому Богатырёву, а сам лёг в гостиной. Нам с Димкой досталась комната Кати. Смутившийся в первую минуту мальчишка уснул очень быстро, по привычке свернувшись в уютный комок, я же не могла сомкнуть глаз.
Саша не стал вызывать такси, решил ехать на своей машине, и сдавалось мне, что сделано это было просто из вредности.
Павлов хотел его «поучить»? Значит, идиотом должен выглядеть Павлов.
Сама мысль о том, что Стасик подослал пару «крепких ребят» набить морду столичному бизнесмену только за то, что у означенного бизнесмена закрутился командировочный роман со мной, казалась мне абсурдной. Даже в школе он не был из тех, кто способен ввязаться в драку из-за девчонки.
Степанов — да.
Он — точно нет.
А впрочем… Столько лет прошло, что я знала об этом человеке? Жизнь показала, что я не знала его и тогда.
Гораздо более интересный и опасный оборот ситуация грозила принять, если он сделал это, потому что выяснил, зачем Трещёв приехал в Старолесск на самом деле.
Пытаться отпугнуть сына замминистра от должности подобным образом?..
Вставая и тихо выходя из комнаты, я не могла решить, какой вариант нравится мне меньше: тот, при котором к нашим потусторонним хлопотам добавится ещё и грязная политическая борьба, или тот, при котором Стас всё же окажется полным идиотом.
А впрочем… Всё это можно было с успехом совместить.
Ещё большее недоумение во мне вызывало собственное восприятие ситуации.
Идея о том, что я в самом деле могу быть… Нет, не так. Что я всю свою жизнь была Хранителем для Димки, отдавалась ледяной дрожью в спине, но при этом не вызывала протеста, отторжения или страха. Напротив, в этом мне виделось нечто очень логичное и правильное. Как будто недостающая часть, отсутствия которой я раньше даже не замечала, встала на место.
В разы сильнее меня смущал тот нехитрый факт, что за один только сегодняшний день я, казалось, привыкла именовать Сашу Трещёвым.
Мама говорила, что чужих мужиков по фамилии не называют.
Чужих?
С Антоном подобное было объяснимо и справедливо. Сашу же я знала так мало, и то взаимное притяжение, которое мы с трудом смогли преодолеть в ванной несколькими часами ранее…
Вот что сбивало с толку по-настоящему.
Неподходящее время, неподходящее место.
Опасная игра, если предположить, что Стас и правда взъелся на него из-за меня.
Могли ли мы оба и должны ли были остановиться?
Отчего-то мне казалось, что нет. По обоим пунктам.
Широкая полоса лунного света лежала на полу в кухне, как ковровая дорожка, а во дворе не было ни души, даже подозрительные тени не мелькали. Старый клен качал похожей на лапу веткой, а освещенная фонарём трава была ещё такой зелёной.
В такой обстановке хорошо было есть что-нибудь неспешно — не от голода, а просто потому что вкусно.
Когда в тишине квартиры раздались шаги, я не вздрогнула, но повернулась.
Выданная мне Захаровым в качестве ночной рубашки футболка была огромной и походила скорее на мини-платье модели «мешок», тем самым сводя к нулю мои шансы смутить кого-то своим видом.
— Не спится? — Гена остановился в дверях, безошибочно узнав меня по силуэту.
— Наверное, слишком много впечатлений.
— Да, для меня тоже. Даже обезбол мимо, — держа загипсованную руку навесу, он прошёл к столу, достал из шкафа две кружки.
Включил стоящий на плите чайник, потом потянулся к заварочному.
Привычные действия человека, бывавшего и хозяйничавшего в этой кухне не раз.
Реальность начала знакомо расплываться, и мне пришлось обхватить себя руками, чтобы удержаться в ней.
— Жаль, что у вас с Катей ничего не получилось. Вячеславыч был бы в восторге.
Геннадий хмыкнул коротко, но очень выразительно:
— Мы всё-таки друзья. Настолько, что даже то, что было, предпочитаем считать дружбой с привилегиями, а не ошибкой. У тебя раньше такое было? Все эти видения, озарения. Или только здесь началось?
Он сел, и я тоже опустилась на стул, стоящий напротив, по другую сторону стола:
— Здесь. Со Светы. Наталья говорила, с ней такое тоже бывало.
— Но не так часто и точно, — откинувшись на стену, Гена прислонился к ней затылком. — Скучаю по Гришке. Он был такой… И в огонь, и в воду.
— Да. Тот, на кого всегда можно положиться. Даже если кажется, что он к тебе равнодушен.
Чайник уютно зашумел, тень от клёна упала на лунную дорожку.
Я сжала собственный локоть сильнее, чем хотела бы, потому что все эти знания, приходящие ниоткуда, начинали не то чтобы пугать. Скорее, наводить на невеселые мысли и заставлять сомневаться в попытке отличить их от догадок и страхов.
— А если он не справится? Он всё ещё ребёнок, которому придётся встретиться с чем-то страшным, и Трещёв, если я понимаю правильно, ему при всём желании не помощник.