С Антоном была страсть. Яркая, пылающая, заставляющая обоих терять голову и мчаться домой, забывая обо всех делах, которые можно отложить. Она кружила и поднимала над реальностью.
То, что я испытывала к Саше, было более… настоящим. Взрослым, земным, осознанным. Понимая, что делаю и как много отдаю, — много больше, чем тело, — я тянулась к нему всем своим существом и чувствовала, что он тянется так же. Безоглядно, с радостью, доверяя бесконечно и глубоко. Не потому что момент такой, а потому что хочет это делать.
Не только Старолесск со всеми его тайнами, но и весь мир остался где-то далеко.
С каждым новым движением, с каждым судорожным вдохом — своим или его — я начинала знать.
Знать, что Света глушит звуки и запахи, оставляя наше только нам.
Знать, как много в этом городе незнакомых мне пока что существ. Тех, кто замер, прислушиваясь к пока непонятным, но скорее приятным переменам.
Знать, что наш ребёнок безмятежно и сладко спит у друзей, и ему никто и ничто не угрожает.
Это было как воспарить над землёй, стоя при этом на ней обеими ногами.
Саша перехватил меня за шею сзади, и наши взгляды встретились.
У него были восхитительные глаза. Сияющие, шальные, расфокусированные. Потому что кроме меня для него больше ничего сейчас не существовало.
Я вцепилась в его плечи крепче, как будто падала и пыталась удержаться. Или, напротив, поднималась так стремительно, что хотела увлечь за собой.
Абсолютная трезвость.
Застилающая разум нежность.
Ни к чему стало называть это конкретными словами, потому что и так было понятно. И ему. И мне.
Только это и было нормально.
Его дыхание отчаянно срывалось, когда он целовал меня — слишком горячо, слишком правильно. Так, будто уже всё обо мне знал: как мне понравится, что доставит больше всего удовольствия, а что заставит просто таять в его руках.
В последний момент мне показалось, что небо всё-таки обрушилось на землю, и город за окном — бесконечно далёкий, самый близкий — преобразился. Как будто треснуло стекло сувенирного стеклянного шара, и жизнь под ним оказалась настоящей.
Я даже что-то прошептала Саше на ухо. Сама не знала, что.
Он засмеялся тихо, тепло и счастливо. Поцеловал ещё раз. Обнял так, что я почувствовала себя живой, как никогда прежде. А потом эта новая, так неожиданно и так удачно освободившаяся, бьющая ключом жизнь накрыла нас обоих с головой, завертелась вокруг яркими красками, и не стало совсем ничего, кроме друг друга.
Глава 38
Это заразно
Саша разбудил меня поцелуем в висок.
Не открывая глаз, я повернулась, и его губы тут же коснулись моих.
Нежно. Благодарно.
Так, будто мы просыпались вместе уже целую вечность.
— Пойдём завтракать? Или поспишь, потом закажешь в номер?
В его голосе слышалась какая-то особая улыбка. Словно он испытывал если не то же самое, то нечто очень похожее.
Прежде чем открыть глаза, я успела подумать, что надо расспросить Гену и об этом. Если Стражи отличаются от остальных людей, чувствуют ли они так же?..
— Потом, — я подняла руку, чтобы обнять его, и плечо Саши тут же оказалось под моей ладонью.
В теле ощущалась восхитительная лёгкость, и это было нечто большее, чем просто удовлетворенное желание. Я будто сбросила многолетнюю усталость, избавилась ото всего, что могло мне помешать.
— Как скажешь.
Новая улыбка. Новый поцелуй, теперь уже в шею.
Посмотреть на него всё-таки пришлось. Такие прикосновения грозили перерасти во что-то большее, а сознание уже услужливо подсунуло напоминание о том, что сегодня у него важная встреча.
Оказалось, что он уже успел побывать в душе, волосы ещё оставались влажными, но из одежды были только джинсы.
— Сразу поедешь в мэрию?
— Нет, — расправив мои спутанные со сна пряди, Саша удобнее устроился рядом. — Сначала нужно съездить по делам Светланы. Потом в «Орел». Мы там обедаем.
— Значит, в святая святых тебя не приглашали? — от любопытства я даже приподнялась на локте, милосердно прижимая одеяло к груди, чтобы не сбивать его с нужного настроя, но улыбаться не перестала.
— Видимо, господин мэр опасается, что я не сдержусь и устрою переворот незамедлительно, — он усмехнулся, выразительно задержавшись взглядом на моей руке. — Ты очень красивая.
Это было сказано так просто, тем же тоном.
Просто небо голубое, трава зелёная, а я красивая. И каждое утро теперь будет таким.
— Я рада, что приехала, — ответила я так же правдиво.
Саша поцеловал меня ещё раз, а потом с видимым сожалением поднялся, направился к шкафу.
— Думаю, костюм и даже рубашка это для Станислава Игоревича жирно.
Он натянул джемпер, а я приподнялась на локте, наблюдая за ним:
— Создаешь непринужденную атмосферу и втираешься в доверие?
— Драться в костюме, если что, неудобно, — улыбнувшись в ответ, Саша посмотрел задумчиво, потом всё-таки вернулся и поцеловал ещё раз. — Богатырёв написал, что у Михалыча нас ждут к четырём. За Димычем можно не ехать, их защиты хватит, чтобы добраться самостоятельно. Так что отдыхай, встретимся там. Машину я оставлю, возьмёшь её.
— Да. Димыч сказал, что на этой тачке охрененная защита, — я с удовольствием вернула ему поцелуй, а после засмеялась вместе с ним.
— Нужно будет все-таки заняться его лексиконом, — Саша с очевидной неохотой отстранился и поправил одежду. — Если всё пройдёт хорошо, сможем похоронить Свету послезавтра. Я ей сказал, так что на этот счёт можешь не беспокоиться.
Он предусмотрел даже то, о чем я не успела подумать, — необходимость сообщить человеку, что его тело предадут земле.
Светлана, даже призрачная, осталась для меня таким же человеком, и это, вероятно, было хорошо.
— Спасибо.
— Не за что, — хмыкнув, он бросил еще один взгляд в зеркало, по всей видимости, проверяя, что выражение лица сойдёт за приличное, и только потом направился к двери. — Я на связи. И если что, не думай о последствиях.
И это понял тоже…
Я вспомнила собственные вчерашние мысли о том, что в случае необходимости мне придётся прикончить не просто тело. У каждого, кем завладело зло, имелся паспорт, имя, фамилия. Родственники, в конце концов. Выходило, что мой Трещëв в состоянии решить даже такого рода проблемы.
— Удачи, — я пожелала ему этого от всего сердца.
Стас, как выяснилось, стал той еще скользкой гадиной. И если он искал способ избавиться от того, кого считал конкурентом, в ход могли пойти любые средства.
Саша кивнул, улыбнулся мне ещё раз, а потом наконец ушёл.
Упав на спину, я посмотрела в потолок, и за неимением Александра, улыбнулась ему.
Я и правда была рада, что приехала. Не представляя себе, как это могло бы произойти, теперь я чувствовала, что всё случилось правильно. Естественно и в нужный момент. Так, что мы оба навсегда запомним.
Вместе с тем мне пришлось хорошенько прислушаться к себе, прежде чем признать: идея о том, чтобы убрать с дороги агрессивное, явившееся за Димкой тело не вызывала во мне протеста или отторжения. Предельно чётко понимая, что это уже не чей-то муж, брат или друг, а инструмент зла, я готова была делать это так же, как делал Генка: спокойно, профессионально, с полной самоотдачей.
Как именно?
Этот вопрос всё ещё был актуален, но теперь я начинала понимать и кое-что еще. То, о чем Богатырёв говорил прошлой ночью: это просто сработает. Природа, система, сила или дар — как ни назови, оно сделает всё само. В нужный момент это просто подхватит и поведёт так же, как вело у Выставочного центра.
Успокоенная и вдохновлённая этой мыслью, я полежала в тёплой ванне, и только потом оделась и вышла из номера.
Света обнаружилась в коридоре. То ли уважая трещëвское личное пространство, то ли имея прямой запрет, она не входила, но явно ждала меня.
— Доброе утро! — я поздоровалась с ней, зная, что не получу ответа, но просто потому что настроение было хорошее.