Когда на нас напали возле кладбища, тоже никто не слышал. Никто не обратил внимания. Всё было скрыто от обычных людей, происходило в полной тишине.
— Надо прорываться.
— Или баррикадироваться, — Саша кивнул и сделал шаг вперёд, навстречу мертвецам. — А ну расступились!
Он не повысил голоса, но никогда и ни за что я не предположила бы в нём такой власти. Приказывая, он будто вовсе не предполагал, что его могут ослушаться.
И они подчинились. Пригнулись, бросились врассыпную, попятились, но расступились, давая нам дорогу.
— Вот об этом я говорила, — перехватив меня под локоть, Даша склонилась к самому уху. — Прямая связь со Старолесском через Хранителя. Теперь он может им приказывать.
Отпустив меня так же резко, как схватила, почти прижала к себе, она устремилась вперёд, вслед за Сашей, но не обгоняя Геннадия, оставаясь рядом с ним. Разумеется, справа, с уязвимой стороны.
Совсем не к месту я подумала, что после всего этого скорее уж она пригласит его на завтрак, чем он её — на кофе в приличное заведение.
Кирилл шёл последним. Пропустив меня вперёд, он то и дело оглядывался, распугивая тех, кто пытался дернуться, самим своим видом.
Дверь, как ни странно, оказалась не заперта. Саша потянул её на себя, прошёл в холл с хозяйским видом.
Свет над постом охраны горел, но и тут не было ни души.
Ничем больше не связанные одержимые ринулись следом. Стекло в двери задрожало, на нём появились следы крови, когда одно из существ разбило об него лицо, но внутрь они попасть не могли.
Пока не могли.
Точно зная, что это временно, я осмотрелась, пытаясь решить: позвать Димку? Вломиться к Стасику?
Даша и Богатырëв пробежались по помещению, заглянули за каждый угол. Вороненок осмотрел дверь.
— Здесь есть защита, но очень слабая. Вопрос минут, как скоро они её выбьют.
— Значит, бросаем их и ищем Димыча, — Саша подошёл к нему, посмотрел на мертвецов через стекло и что-то прошептал.
Те шарахнулись, но далеко в предчувствии скорой добычи не отошли.
— Найдём его, и всё прекратится.
— Ты уверен? — я развернулась к нему, но ближе подходить не стала.
Не из страха или отвращения, а потому что просто не могла позволить себе повернуть назад.
— Да. Хотя и не знаю почему, — Саша подошёл ко мне сам, взял моё лицо в ладони, согревая, успокаивая, делясь уверенностью. — Как только он окажется с нами, всё изменится.
Что-то уже непоправимо изменилось в тот момент, когда Димка ушёл. Сам, по доброй воле, никто его не шантажировал и не заставлял.
Просто он тоже слышал уродливую каменную птицу.
Я не смогла бы объяснить, откуда знаю это, но я знала: Дима слышал. И орёл дал ему знать о чём-то. О том, что было предназначено только для него и скрыто даже от Наблюдателей.
— Идите, — подошедшая к нам Даша кивнула на лестницу. — Тут четыре этажа, масса кабинетов и коридоров, разумнее разделиться. Так они хотя бы не ударят в спину, когда прорвутся.
— Предлагаешь оставить им на откуп вас?
— Мы разберёмся, — Кирилл усмехнулся в бороду так красноречиво, что я поняла и кое-что другое: ломящимся в дверь существам я не завидовала.
— Помоги, — Гена протянул Трещëву левую руку.
Тот снял кастет, и Гена протянул его мне:
— Вот возьми.
— Нет.
Я собралась аргументировать отказ так же, как аргументировала его для Даши, своим неумением обращаться с этой вещью, но сама Дарья не позволила мне даже заговорить:
— Бери! Если что, бей в переносицу, не ошибёшься. Твари от этого слепнут, ты как минимум выиграешь время.
— Тебе не кажется…
Оставлять раненого Богатырëва ещё и безоружным представлялось мне отвратительной идеей, но она стиснула мою руку, заставляя надеть кастет, который был мне предсказуемо великоват:
— Поверь мне, он и шваброй при необходимости отобьется. А что будет там, никто не знает. Саша тоже не всесилен.
Продолжать спорить было глупо, да и времени на это не было.
— Мы поднимемся к Стасу. Он, конечно, идиот, но даже он вряд ли мог не заметить ребёнка в здании.
— Может, Димка уже работает за него, а мы тут устроили целое шоу, — она улыбнулась почти неуместно весело, сжала мою руку напоследок и побежала к двери.
Если Гена и хотел тоже что-то сказать, — на всякий случай попрощаться? — Саша не дал ему это сделать, потянул меня к лестнице.
Лифта в этом здании не было, но даже при его наличии мы всё равно поднимались бы пешком, чтобы осмотреть по пути как можно больше помещений.
Спорт и правда никогда меня не интересовал, и я, несмотря на адреналин, начала отставать. Лестница была крутой, словно её специально строили так, чтобы ходить по ней было тяжело, а бегать — почти невозможно.
Саша посмотрел с тревогой, но не стал притормаживать. Напротив, как будто даже обрадовался возможности немного меня обогнать и идти впереди.
Поняв, что до четвёртого этажа нам остался всего один пролёт, я остановилась, чтобы немного выровнять дыхание и не упасть замертво в самый ответственный момент. Оперлась о широкие перила, посмотрела вниз. Оттуда доносилась возня, но не было слышно ни грохота, ни криков.
Они так и не сумели прорваться?
Или просто здесь было слишком тихо?
Не слыша больше даже Сашиных шагов, я посмотрела себе под ноги, медленно оборачиваясь и на всякий случай крепче сжимая кастет.
Старомодная ковровая дорожка глушила шаги и все прочие звуки, а сам коридор был тёмным, только над лестницей горела лампа. Почему-то всего одна и очень тусклая.
Краем глаза я успела заметить, что прошедший немного вперёд Трещëв возвращается за мной, но даже если бы ко мне приблизился сам дух, прямо сейчас это не было бы важно.
В полутемной нише в тупике стоял второй орёл. Такой же урод со свернутой шеей, вытесанный из чёрного камня. И точно так же над ним бился второй, призрачный, вот только он оказался в разы больше того, что остался у Туманова.
Почти забыв как дышать, я не могла даже попятиться, потому что эта птица была огромной, выше человеческого роста. Дергая могучими крыльями, она беззвучно для меня вопила и билась, рвалась на волю, извивалась и высовывала язык, отчаянно разевая чудовищный клюв.
Позади орла, широко расставив ноги для опоры, стоял такой же призрачный Гришка Степанов. Вцепившись мёртвой хваткой в крылья, надёжно прижав их локтями, он не давал этому монстру взлететь.
Превосходящий его размерами орёл припадочно дёргал головой, пытался вывернуться, достать до лица, вцепиться, изгибал свою кривую, непоправимо вывернутую шею.
Гришка держал. Уворачивался от клюва, игнорировал врезающиеся в него перья.
Можно ли убить призрака?
На мгновение мы встретились глазами, и оказалось, что глаза его затуманены болью.
Живой или мёртвый, он терпел больше, чем можно было вытерпеть… Сколько уже? Со дня своей гибели? Стоял здесь неотлучным стражем, выбирая эту мерзость, но не семью, которая так отчаянно хотела с ним проститься?
— Саш… — я позвала придушенным потрясённым шёпотом.
— Я вижу.
Он оказался ближе, чем я думала, стоял прямо за моей спиной. Тоже смотрел на Гришку, на кошмарную птицу, которую тот держал.
Никто не сказал вслух, но все мы понимали.
— Пошли, — сжав мою руку даже слишком крепко, Саша заставил отвернуться, оторваться от Гришки и увлёк за собой вглубь коридора.
Глава 44
Тихое место
Бежать пришлось почти в темноте, но отсутствие освещения, как ни странно, не мешало. Я прекрасно видела дорогу, чувствовала затылком взгляд Степанова.
Он остался таким же, как я помнила со школьных времён: долговязым, длинноногим, тощим и ушастым.
У него не хватало сил, чтобы говорить, но это и не требовалось, чтобы понять: силы его на исходе. В то время, как скрученная им птица крепла с каждым днём, у него не было способа восстановить ресурс, и победа орла становилась лишь вопросом времени.