— Пещеры, — я произнесла это раньше, чем успела осознать, и подалась к Саше немного ближе. — Как раз там находятся пещеры. Помнишь, я говорила?..
Он поспешно кивнул и сжал моё запястье.
— Тогда бегом. Пока наши их держат.
Глава 45
В обход ограничений
Пожарная лестница оказалась похожа на многое в этом здании — старая, ржавая и склизкая. Под весом двоих взрослых людей она заходила ходуном, и, спрыгивая с нее в трещёвские объятия, я едва не скрипнула зубами, подумав о том, каково было Димке спускаться по ней.
А впрочем, как раз он наверняка не испугался.
Одернув задравшуюся одежду, я огляделась по сторонам. Увидела, как мертвые тела беснуются в холле мэрии за большими стеклянными дверями. Вороненка, стоящего между ними и остальными, как скала.
— Туда, — кивнув Саше в противоположную сторону, я сорвалась с места первой.
Пещеры были недалеко. Подъемы и низины местности создавали иллюзию расстояния, но, спустившись к берегу, я побежала вперед по относительно ровной дороге, не оглядываясь на Сашу и не видя ничего по сторонам.
Зная, что в случае опасности он прикроет, — снова меня проведет, — я торопилась добраться до скамейки, которую любила в юности. До густых старых зарослей, в которых начиналось…
Что?
Я никогда не думала об этом, не пыталась понять и нащупать границу, но сейчас именно эти начинающие умирать листья казались мне порогом. Сказочной чащей, которая попытается задушить. Или волшебным лесом, способным показать дорогу.
Порогом между привычным Старолесском и миром, в который мне до сих пор не было хода.
Отодвинув первую ветку, я перешагнула через пару пивных банок и кучу пакетов с мусором, сделала еще два шага вперед и замерла.
Вечерняя тьма сгустилась, стала почти непроглядной без фонарей и их отражений в реке, но, как ни парадоксально, я стала видеть лучше. Под ногами не было четко просматривающейся тропинки, но я все равно двинулась вперед с уверенностью, что знаю, куда иду.
Саша молчал. Следовал за мной, отставая не больше чем на шаг, и не спрашивал, не выражал сомнений. Просто доверял.
Доверяла ли я самой себе?
Объективно — не следовало бы.
Пещер в этом месте, по слухам, было множество. Говорили, что их даже строили одну над другой, фактически в два этажа.
Какая именно была нужна нам?
Некогда, да и бессмысленно было гадать. Оставалось довериться собственному чутью и Старолесску. Город помогал: руками Наблюдателей, вовремя переключающимися светофорами, едва различимыми знаками. Все это время он был на нашей стороне и просто не мог подвести теперь.
— Осторожно, — не глядя на Сашу, я предупредила его о старой сухой коряге под ногой.
Под ней было много битого стекла, и мне не хотелось, чтобы он поранился.
Он не ответил, даже не вздохнул резче.
Я продолжала идти вперед, и сейчас, в отличие от забега по лестнице, дыхание не сбивалось, а сердце не колотилось в горле. Как будто последние сомнения ушли вместе с неминуемыми для неподготовленного человека физическими затруднениями.
Как будто тело жило само, слившись с городом, слушая его и двигаясь в унисон с ним.
Когда кусты стали красноречиво редеть, я немного сбавила шаг, прислушиваясь.
Отвесная каменная стена, на вершине которой уже стоял монастырь, казалась в этом месте абсолютно дикой, будто мы находились не в черте города, областного центра, а где-то очень далеко от цивилизации.
Вход в пещеру был чист. Рядом валялись толстые, очевидно срубленные, а не сломанные ветки, а внутри начинался черный провал.
Это было оно. Не обманка для отвлечения внимания, не ловушка, а то, что мы искали.
Чем ближе я подходила, тем явственнее ощущала нечто, похожее на мощный поток ревущего воздуха или ветер, хотя ветра в действительности не было.
Была та сила, что концентрировалась и бурлила внутри, готовясь вырваться наружу.
Саша тоже чувствовал. Наверняка, острее, чем я.
Остановив прикосновением, он все же обогнал меня, направился к этому входу первым и столь же решительно, как в приемную Павлова, но вдруг остановился.
— Что? — я посмотрела на него.
Ответа не последовало. Вместо него Саша поднял руку и приложил ее к… воздуху. Стена продолжалась, просто в проеме была невидимой.
Барьер, через который не мог пройти даже Страж.
— Он поставил хорошую защиту. Такую, чтобы даже Наблюдатели не смогли пройти.
Повернувшись, он окинул меня долгим, хмурым, слишком темным взглядом.
Так смотрит человек, готовый убить. Или пожертвовать собой ради результата.
— И что нам делать? — я постаралась, чтобы в голосе не оказалось даже намека на панику.
Такой, как Трещёв, может наделать глупостей только в попытке успокоить.
Он хмыкнул и вдруг стукнул по невидимому барьеру кулаком.
Тот пошел синей, почти электрической рябью, но снова пропал.
— Хитрая тварь…
— Он знал про тебя? — своевременной была догадка или нет, меня не интересовало.
Если Стас выяснил, что Стражей двое, и один из них понимает собственные возможности в достаточной мере, чтобы обучить другого…
— Если бы знал, парой мордоворотов дело бы не ограничилось, — Саша усмехнулся криво, зло, а потом вдруг стал прежним, таким, каким я привыкла его видеть. — Но почувствовать, что кто-то новый контактирует с городом, мог.
— Что делать?
Когда я задала этот вопрос во второй раз, мне самой померещилась в нем почти беспомощность.
Я не знала, как поступить. Старолесск молчал.
Саша посмотрел себе под ноги, потом на пещеру, а потом взял меня за плечи, разворачивая к себе:
— Мне чертовски не нравится этот вариант, но дальше тебе придется идти одной. И сделать все самостоятельно. Ты ведь чувствуешь, насколько сильнее стала? Даже физически. Ты сможешь с этим справиться, но тебе придется остаться с ним наедине.
Его взгляд гипнотизировал, заставлял принимать все услышанное, как данность, но смысл все равно ускользал.
— Ты только что сказал, что Хранитель не может пройти туда.
— Хранитель — нет. Генка не может, — сжав мои плечи немного сильнее, он склонился, будто для поцелуя. — Но ты его мать. Это первостепенно, и ты можешь пройти. Но только ты. Одна. Пойдешь?
Так просто. Так тихо. «Да» или «нет», выбор без выбора.
— Что конкретно мне нужно сделать?
Новая волна злого, беспомощного страха прокатилась по спине, заставила волоски на шее подняться дыбом.
Вот только этот страх был уже не моим. И страх, и недоумение, почти обида на город. И ощущение чудовищной несправедливости, как будто враз лишили обещанного.
— Саш, я справлюсь. Это должна сделать я. Ты только скажи мне, что.
Он в самом деле боялся, но точно так же, как и я в мэрии, не чужой силы и не смерти. Он боялся за нас. За Димку, за меня, за тех, кто прикрывал нам спины.
Убеждать его, напоминать его же собственные слова о том, что я могу больше, чем сама ожидаю, было бы жалко, почти унизительно. Вместо этого я погладила его по плечу, по щеке, прося этим жестом верить в меня так же, как я верила в него.
Больше, чем я могла бы поверить в себя сама.
Саша стиснул зубы, но мгновение спустя взял себя в руки.
— Сделай так, чтобы Димка забрал кинжал. Всё. Остальное тебя не касается. Если попытаешься влезть между ними, можешь навредить ему, понимаешь?
Я кивнула, потому что да. Теперь я наконец поняла. Двенадцатилетний мальчик с добрыми глазами был не просто силой, не просто оружием, с которым кому-то придется сладить. Он сам ладил с собой. Знал, что поймет то, чего не знал раньше, когда придет время.
— А потом?
— Ты увидишь. Димка подскажет. Просто не дай убить его или уничтожить кинжал.
Мне оставалось только кивнуть снова, потому что время было дорого.
Если Саша ошибся, и я тоже не могу попасть внутрь…