— Опишите, пожалуйста, для присяжных то фактическое состояние дел, которое вы наблюдали на месте преступления, инспектор, — попросила мисс Паскал.
— Хорошо. На кухне была такая безукоризненная чистота, что я подумал, будто обвиняемая сделала уборку, но потом поняла, что не сможет избавиться от тела, и только тогда позвонила в полицию.
— Ваша честь, — произнес Джеймс Ньюэлл, — это абсолютно необоснованное предположение. Возможно, мисс Паскал, надо объяснить инспектору, что значит «фактическое состояние дел».
Обвинитель, сощурившись, перефразировала просьбу к инспектору.
— Пожалуйста, просто опишите, что вы видели собственными глазами.
— Извините, да, так вот… На полу лицом вниз лежало тело. Это была большая кухня, в центре которой стоял обеденный стол, а вокруг него — пять стульев. Мужчина лежал головой в сторону двери, выходящей в сад, а его ноги были по диагонали направлены в сторону двери в кладовку. Руки находились на уровне головы. Когда я вошел, медики переворачивали тело, чтобы поставить капельницу.
— Находилась ли кухня в состоянии беспорядка? — спросила Паскал.
— Ничего не было сломано. Кровь натекла лужицей на полу и покрывала одежду и тело мистера Блоксхэма. В крови также были руки миссис Блоксхэм. На них надели пластиковые пакеты, чтобы позже провести судебную экспертизу. Во всем остальном дом был в полном порядке. Нигде не было следов борьбы. В раковине стояла неразбитая чашка, а на кухонном столе лежала почта. Как я уже сказал, все было чисто.
— Спасибо, инспектор, — мисс Паскал вздохнула. — Вы арестовали обвиняемую?
— Да, арестовал. Правда, она потеряла сознание, когда я объяснил, что вертолет «Скорой помощи» собирается доставить ее мужа в больницу.
— Вы говорите, что она лишилась чувств? — переспросила мисс Паскал, быстро посмотрев на присяжных, чтобы убедиться, что те ее внимательно слушают. Лотти с удовлетворением отметила, что начинает узнавать тактику обвинения. — Вы уверены, что именно это явилось причиной потери сознания?
— Я бы сказал, что это был шок от осознания того, что ее муж все еще жив. Из ее звонка в службу экстренной помощи совершенно ясно, что миссис Блоксхэм была уверена, что он мертв.
С глубоким вздохом Джеймс Ньюэлл поднялся на ноги.
— Это предположение, — промычал он судье.
Мисс Паскал кивнула в знак того, что согласна с возражением и просит извинить ее. Тем не менее по приподнятым кверху уголкам ее губ Лотти поняла, что обвинитель заработала еще одно очко и осталась этим вполне довольна.
— И что потом произошло с обвиняемой? — спросила Имоджин Паскал.
— Ее привели в чувство, объяснили, что случилось, после чего отвезли в участок. Там ее осмотрел врач, чтобы убедиться, что она никак не пострадала и мы можем провести допрос. Обвиняемой предложили помощь адвоката, но она заявила, что в этом нет необходимости.
— Пожалуйста, инспектор, дайте краткий отчет о проведенном допросе.
— Сейчас, только найду записи в блокноте… — Он пролистал несколько страниц, после чего зачитал: — «Миссис Блоксхэм, возраст тридцать девять лет. Сообщили арестованной о ее правах. Я сказал, что она имеет право не отвечать на вопросы, но тогда суд присяжных воспримет это как фактор, работающий не в ее пользу. Я повторил это два раза, после чего попросил ее подтвердить то, что она меня поняла. Она подтвердила. После этого я задал ей вопросы, касающиеся ран на теле ее мужа».
— И что же обвиняемая сообщила вам о нападении? — спросила мисс Паскал.
— Абсолютно ничего, — ответил инспектор Антон, — она не ответила ни на один вопрос.
— У супругов Блоксхэм были дети?
— Нет, не было, — ответил инспектор и расправил плечи.
— Что вы можете сказать о их финансовом положении? — спросила Паскал.
— Они располагают значительными денежными суммами на разных банковских счетах, а также в акциях и облигациях. Их дом расположен в дорогом и престижном районе.
— И кто получит денежные средства в случае кончины доктора Блоксхэма? — задала самый важный вопрос адвокат обвинения.
— Миссис Блоксхэм. Мы попытались разыскать родственников пострадавшего, но у него нет ни братьев, ни сестер, а родители уже умерли. Обвиняемая является единственным членом семьи доктора Блоксхэма.
Инспектор покачал головой и бросил взгляд на бокс, в котором сидела Мария. Лотти была рада, что не сидела там сама. Взгляд Антона просто испепелял.
— Защита может задавать свои вопросы, — произнесла Имоджин Паскал и села.
Джеймс Ньюэлл не торопился вставать. Он закончил что-то записывать, проконсультировался с сидевшим за ним адвокатом и только после этого поднялся на ноги.
— Значит, до того, как вы провели допрос Марии Блоксхэм, она уже позвонила в полицию и сообщила, что ударила своего мужа по голове ножкой стула?
— Совершенно верно, — ответил инспектор Антон, распрямляя спину.
— И она передала вам ножку стула в качестве вещественного доказательства? — продолжал Ньюэлл.
— Я об этом уже говорил.
— Она не сбежала с места происшествия и не оправдывалась за то, что произошло, — закончил адвокат.
— Следовательно?.. — спросил Антон.
— Следовательно, инспектор, Марии не было никакой необходимости отвечать на ваши вопросы, потому что она полностью признала свою вину. Вы знали все детали произошедшего: как, где и когда. Говорить ей о том, что присяжные воспримут ее молчание не в ее пользу, было совершенно излишним. Это можно расценить в качестве давления, не так ли?
Инспектор открыл было рот, чтобы ответить, посмотрел на Имоджин Паскал, которая, как заметила Лотти, отвернулась от него, и снова закрыл его.
— Вы видели в доме стационарный телефон? — продолжал Ньюэлл.
— Кажется, нет, — ответил Антон.
— На участке имелся автомобиль миссис Блоксхэм?
— Насколько мне известно, нет.
— Вы утверждаете, что изучили финансовое положение супругов?
— Да. На банковских счетах и в акциях триста восемьдесят тысяч фунтов. Дом не заложен, и на нем нет ипотеки. Приблизительная стоимость дома — от семисот пятидесяти тысяч до восьмисот тысяч фунтов. Кроме этого, есть гонорары за книги, написанные доктором Блоксхэмом. Эти гонорары в случае его смерти должны перечисляться миссис Блоксхэм.
— Значит, можно предположить, что миссис Блоксхэм ударила мужа по голове для того, чтобы унаследовать эти деньги? — медленно спросил адвокат.
— Да, это может быть мотивом, — ответил Антон.
— Но ведь она сразу позвонила в полицию и призналась в том, что сделала. Как вы думаете, инспектор, она собиралась избежать наказания?
Антон не ответил. Он провел пальцем под воротником с видом человека, которому уже сильно надоели расспросы.
— О банковских счетах, — продолжал Ньюэлл. — К каким из этих счетов миссис Блоксхэм имела доступ и могла распоряжаться при помощи доверенности или являясь совладелицей?
— Я затрудняюсь ответить на этот вопрос.
— Я вам помогу. — Адвокат протянул приставу несколько выписок со счетов, чтобы тот передал инспектору, который быстро просмотрел их. — Сейчас вы можете ответить на этот вопрос?
— Судя по всему, она не могла распоряжаться ни одним из них, — произнес Антон.
— Совершенно верно, Мария Блоксхэм не имела никакого отношения к этим счетам и не могла снять с них ни одного пенни. Вы обнаружили счета, открытые на ее имя?
— Нет, не обнаружили, — признался инспектор.
— Была ли она вписана в страховку автомобиля мистера Блоксхэма?
— Нет.
— Чьи паспорта вы нашли во время проведения обыска в доме?
— Паспорт доктора Блоксхэма обнаружили в его офисе. Паспорт миссис Блоксхэм мы не нашли.
— Получается, что Мария Блоксхэм не имела доступа к деньгам, она не могла управлять автомобилем и уехать из страны. В доме даже не было телефонной линии, — подвел итог Ньюэлл.