— В ее обуви в дальнем углу шкафа был обнаружен мобильный телефон, — сообщил Антон.
— А на телефоне были деньги? — спросил адвокат.
— Нет, но раньше могли быть.
— Вы установили факт того, что с этого номера были сделаны звонки? И куда именно?
— Нет, не установили. Это предоплатный тариф, по которому не предполагаются отправка счетов абоненту и детализация счета. Совершенно очевидно, что она прятала телефон от мужа, — самодовольно закончил Антон.
— Спасибо, инспектор; очень хорошо, что вы пришли именно к этому заключению. Она действительно прятала телефон от своего мужа. Вы упомянули, что на кухонном столе лежали письма. Кому была адресована вся эта корреспонденция?
— Все письма были адресованы доктору Блоксхэму, — ответил Антон.
— И на какой адрес были отправлены письма? — поинтересовался Ньюэлл.
— Не знаю. В тот момент мы не сочли этот вопрос важным.
— Очень хорошо. У меня больше нет вопросов, — произнес адвокат и сел на место.
— На этом обвинение заканчивает работу, — произнесла Имоджин Паскал.
В рядах присяжных неожиданно началось оживление. Табита подняла над головой лист бумаги и подозвала пристава, который взял бумагу и передал судье.
— Поступила просьба от присяжных, — сообщила судья Дауни адвокатам, — они хотели бы осмотреть дом Блоксхэмов. У меня нет никаких возражений против этой просьбы. Мисс Паскал, мы сделаем небольшой перерыв, а вы займитесь, пожалуйста, организацией этой поездки. Попрошу присяжных удалиться в свою комнату до получения дальнейшей информации. Мы сообщим вам, когда можно будет выехать в дом Блоксхэмов, после чего на сегодня вы можете быть свободны до завтрашнего заседания.
— Чертова Табита, — прошептал Кэмерон Лотти. — Джек был совершенно прав, они утром действительно что-то задумывали.
— На самом деле это не самая плохая идея, — ответила она, — это даст нам возможность увидеть место преступления. Я бы на него взглянула. Мне хотелось бы понять, как они жили. Сложно сказать, что происходит в доме за закрытыми дверями. Вполне возможно, что это наш единственный шанс увидеть ситуацию такой, какая она есть, без давления со стороны обвинения и защиты.
— Согласен, — ответил Кэмерон. — Я просто надеялся, что нас отпустят раньше. Такое ощущение, что со вчерашнего дня прошла вечность… Пожалуйста, проходи.
— Ты чего-то ждешь?
— Нет, просто хочу посмотреть, как ты идешь. — Кэмерон наклонился к ней так близко, что ее волосы коснулись его щеки, и прошептал: — Ты же и раньше чувствовала, что я на тебя смотрю.
Глава 16
Комната присяжных была полностью закрыта от окружающего мира, а циркуляция и поступление свежего воздуха происходили при помощи древнего кондиционера, который не справлялся с температурой самого жаркого дня десятилетия — так, нагнетая драматизм, утверждали в газетах. Поступавший через кондиционер сухой и пыльный воздух был чуть прохладнее воздуха улицы. Стоявший в комнате длинный прямоугольный стол из вишневого дерева уже стал липким на ощупь, а сидеть на стульях с прямой спинкой было не очень удобно. Одиннадцать присяжных, заняв свои обычные места, сосредоточенно пили воду. Кэмерон куда-то исчез.
— Я не понимаю, почему мы не можем выйти из здания, — жаловался Пэн, — у них же есть номера наших мобильных. Я мог бы за это время десять раз пройтись по магазинам, купить жене подарок на день рождения и вернуться.
— Правила есть правила, — ответила Табита. — Процесс слишком важный для того, чтобы все мы разбегались. Судья попросила нас дождаться подтверждения завтрашнего визита в дом Блоксхэмов. Я уверена, что это не займет много времени.
Присяжные один за другим закатили глаза, словно по их рядам, как по воде, пробежала рябь, но никто не стал возражать Табите. Возражать — значит выслушивать дополнительные бесполезные комментарии. Никто не собирался попусту растрачивать силы при такой жаре.
Неожиданно за дверью раздались грохот и ругательства. Табита плотно сжала губы, но промолчала. Лотти скрыла улыбку. Пэн встал и открыл дверь.
Из коридора показался улыбающийся Кэмерон, в руках которого были две большие сковородки, заполненные льдом.
— Та-да! — воскликнул он. В ответ раздался гром аплодисментов.
В коридоре открылась дверь другой комнаты присяжных, и в дверном проеме показался уже немолодой мужчина.
— Вы не могли бы чуточку потише? — прошипел он. — Мы пытаемся вынести приговор.
Джек наклонился в сторону Лотти и прошептал ей на ухо:
— Видишь, везде все одинаково. У любого жюри присяжных есть своя Табита.
Лотти прикрыла ладонью рот, чтобы скрыть улыбку. Она во все глаза смотрела на Кэмерона, показавшегося ей еще более загорелым, чем вчера, когда они гуляли в Портисхэде. Сегодня на нем была еще более обтягивающая светлая майка, края рукавов которой выгодно подчеркивали красно-коричневый цвет напряженных бицепсов. Лотти почувствовала, что вся горит, и далеко не только от того, что на улице такая жара. Она принялась сосредоточенно грызть чуть неровный край ногтя на большом пальце, стараясь не смотреть, как он перекладывает лед в две большие вазы в центре стола для того, чтобы всем было удобно до них дотянуться.
Кэмерон подошел к стороне стола, за которой сидели Лотти и Джек, наклонился между ними и поставил на стол емкость с кубиками льда. Джек, обмахиваясь газетой, усмехнулся.
— Вот спасибо, — поблагодарил он, взял один из кубиков и принялся водить им по шее и по затылку.
Кэмерон, не торопясь, собирал выпавшие на стол кубики льда. Лотти старалась не смотреть на то место, где его майка немного задралась и был виден голый мускулистый живот. Она также старалась не опускать взгляд и не смотреть, что прячется чуть ниже в обтягивающих джинсах. Все части его тела были такими мускулистыми и тренированными, что от них было сложно оторвать взгляд. Еще сложнее было мысленно не сравнивать тела Кэмерона и своего мужа. Тело Зэйна было каким-то рыхлым; нельзя сказать, что толстым… Лотти пыталась подыскать какое-нибудь справедливое, а не обидное определение. Ну, в общем, не в самом идеальном состоянии, решила она наконец. До тридцати пяти Зэйн был худым и стройным, но потом слегка размяк и раздался в ширину.
Кэмерон сел справа от нее. Присяжные собирались группками по два-три человека и болтали. Кэм подвинул свой стул чуть ближе к Лотти, налил стакан воды и устроился поудобнее.
— У меня все еще песок в туфлях, — прошептал он ей. — Как ты думаешь, у нас не будет проблем, если все остальные узнают о нас?
Все остальные… В какой-то момент после того самого первого, нервного и некомфортного дня в суде Лотти перестала чувствовать, что они вместе с Кэмероном и, возможно, с милым, но тихим Джеком являются частью всей группы. Они переходили из зала суда в комнату присяжных и все время ждали. Им редко объясняли причину задержки. Их собрали, заставили проводить вместе по многу часов, и каждый из них пытался найти союзников и близких по духу людей. Они не понимали, что происходит, и, следовательно, не могли убедительно (а скорее всего, даже в принципе) объяснить происходящее кому-либо постороннему. Возникало ощущение того, что они попали на необитаемый остров, пребывание на котором оплачивает государство.
— Мы не обсуждали подробности судебного процесса, — тихо ответила Лотти, — поэтому не нарушили никаких указаний судьи, хотя, возможно, нарушили некоторые из правил, которые выдумала сама Табита. А где ты взял лед?
— Очаровал работников кафетерия. Напомнишь мне, чтобы я не забыл вернуть им сковородки?.. Произошло что-нибудь интересное, пока меня не было?
— Мне кажется, что со мной уже лет десять ничего интересного не происходит… — вздохнув, Лотти смущенно отвела взгляд.
На самом деле то, что она сказала, было очень близко к истине, но в комнате для присяжных не стоило делать таких откровенных признаний.
— Уверен, что могу помочь тебе изменить эту ситуацию, — заметил Кэмерон.
Наклонившись, он зачерпнул горсть кубиков льда, потом положил в свой стакан с водой их все, кроме одного, и спросил: