Не очень хорошо, подумала Лотти, везти его к няне, когда сама она осталась дома, но отменить ее просто не получилось. За этот день все равно придется заплатить, и, если уж совсем честно, Лотти очень хотела посвятить выходной себе. Это было такое редкое удовольствие… Она не запланировала ничего особенного: хотела принять горячую ванну, посмотреть кино, валяясь в постели… И не делать никакой работы по дому. Вообще.
К тому времени, когда она оставила хныкающего Дэниела у няни, пришло сообщение от Кэмерона. Тот жаловался, что у него болит живот, но Лотти подозревала, что на самом деле он писал, надеясь на встречу, так как знал, что сегодня она дома. «Нет, — подумала она, — только не сегодня». Она будет непреклонной. Ей надо побыть наедине.
Какое-то время Лотти размышляла, стоит ли стирать его сообщение и отключать мобильник, но вскоре отбросила эту идею. Она знала, что от него все равно так просто не отделаться, и к тому же ей, конечно, было приятно его внимание. Так замечательно снова чувствовать себя восемнадцатилетней и свободной, даже если реальность немного сложнее… Ей просто нужно быть с ним чуть тверже и не поддаваться. Зэйн уехал, Дэнни у няни, и ей хотелось тишины и покоя.
— Привет, — радостным голосом ответил Кэмерон на ее звонок, — не ожидал услышать твой голос и очень рад. Как ты?
— Средне. А ты?
— Все пытаюсь выбросить из головы то, что видел вчера, но как-то безуспешно. Хотел поболтать с тобой на эту тему. Ты можешь выехать в город и повидаться со мной? Пойдем куда-нибудь, где нас не увидят глаза Табиты и компании?
Лотти посмотрела на часы.
— Мне кажется, что это не самая лучшая идея. Зэйн уехал, будет завтра. В пять я должна забирать Дэниела. И потом, мне кажется, что нам не стоит рисковать и встречаться в городе. Табита, как в сказке, «высоко сидит, далеко глядит».
— Это точно, — заметил Кэм. — Но мне все равно очень хочется поговорить.
— Мы уже говорим, — Лотти рассмеялась.
— Понимаю, но я хотел лично, а не по телефону. Вчера… я даже не знаю, как все это описать.
— Я понимаю, — тихо ответила Лотти. — Мне тоже сложно все это понять. Было больно даже слушать, а уж ее бедра…
— Не будем об этом. — Он вздохнул. — Я весь вечер только о них и думал. Пожалуйста, Лотти, ты мне нужна. Если Зэйн уехал, давай встретимся где-нибудь поблизости от твоего дома…
— Тогда есть шанс столкнуться с теми, кого я здесь знаю. Кэм, серьезно, я не думаю, что это лучший вариант. — Но ей тем не менее очень хотелось поговорить. Судебные дела не выходили из головы, и Лотти знала, что горячими ваннами и просмотром телевизора она не сможет себя отвлечь.
— Послушай, а давай я приеду к тебе с едой? По крайней мере, так мы не будем рисковать, что встречаемся на людях. Я даже могу припарковаться подальше от твоего дома. Что скажешь? Давай через час? — спросил Кэмерон. Лотти услышала, как он взял в руку звякнувшие ключи.
— Не знаю, — протянула она, — немного странное предложение…
— Я позвал бы тебя к себе, но мне понадобится неделя, чтобы здесь убраться. Я что-то не очень сильно напрягался на эту тему с тех пор, как… ну ты сама знаешь.
Лотти вздрогнула от мысли о его квартире, которую Кэмерон раньше делил со своей девушкой и в которой теперь жил один. Представила себе пустоту, остающуюся после ухода любимого человека…
— Хорошо, — согласилась Лотти, — подъезжай. Наши соседи на работе, но ты все равно поставь машину где-нибудь подальше. Увидимся через час.
Удивительно, как один час может показаться таким длинным и одновременно таким коротким. Она каждые пять минут посматривала на часы, три раза успела переодеться, несколько раз переделывала прическу, накрасилась, а потом сняла макияж. И все это время мысленно повторяла себе, что между ними ничего не может произойти. Или, скорее, что ничего между ними не должно произойти. Говорила себе, что не сможет изменить мужу и позволить Кэмерону лишнее в доме, в котором живет со своей семьей. Она просто хотела поговорить по поводу судебного процесса. И это действительно было так. К черту Табиту и ее идиотские правила. Вчера присяжные, пораженные увиденным, погрузились в собственные мысли и тихо попрощались друг с другом. Даже Кэмерон вел себя сдержанно и незаметно, а Джек, как показалось Лотти, был готов расплакаться. Вчера, чтобы меньше думать о суде, она сконцентрировалась на своих семейных делах: забрала Дэниела и занималась им. Сейчас, когда Лотти была свободна, она не могла отогнать от себя мысли о судебном разбирательстве. Даже хорошо, что судья дала присяжным выходной. Лотти не была уверена в том, что сегодня она смогла бы вернуться в судебный зал.
Звонок в дверь раздался в тот момент, когда она убирала косметику в ящик. С волнением в сердце и смущенной улыбкой на лице Лотти побежала к двери.
Кэмерон быстро вошел в дом. В руках у него было два пластиковых пакета.
— Я надеюсь, ты голодна. Где кухня?
— Слушай, на сколько человек ты принес еды? — Она рассмеялась, глядя на его пакеты и показывая рукой в сторону кухни. Кэмерон вошел на кухню первым.
— Сама знаешь, как это бывает. Взял клубнику, потом увидел малину, и вот так ланч из багета с сыром превращается в королевский обед… Пожалуйте, ваше величество. Нам нужны тарелки, бокалы и приборы. Готовить ничего не надо.
А он заботливый, подумала Лотти. Еда была изумительной. Просто идеальный летний ланч, и Дэниелу останутся фрукты, которые они вряд ли доедят. Удивительно, что Кэм угадал и купил именно то, что ей нравится.
— Так как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — поинтересовался он, загребая хумус кусочком хлеба.
— Ночью мне снились кошмары. Допросы были просто адски напряженными и эмоциональными. Сейчас даже и не знаю, что думать. Когда говорила Мария Блоксхэм, мне было ее жалко, но когда мисс Паскал задавала свои вопросы, то версия ответчицы казалась просто смешной. Я не представляю, как могло получиться так, что она не могла его бросить. Не знаю, чем он там ей угрожал, но стоило ли это того, чтобы его убивать? Просто в голову не идет, как и почему их совместная жизнь закончилась таким трагичным образом!
— Но состояние кожи у нее на ногах… Я и врагу такого не пожелал бы, — заявил Кэмерон, наливая в ее бокал итальянское просекко.
— Мне чуть-чуть, — сказала Лотти. — Не забывай, мне еще за руль садиться.
— Я уверен, если б она была счастлива, то наверняка не сотворила бы со своими ногами то, что сделала. Ты помнишь замок на двери кабинета? Я тогда еще говорил: странно, зачем его там поставили. И телевизора нигде, кроме как в кабинете, не было. Никакого городского телефона. Так что я готов поверить в то, что она рассказывает.
Лотти взяла виноград и немного сыра бри. Сделала небольшой глоток вина, подумала и сказала:
— Проблема лишь в том, что никто не может подтвердить ее версию. Получается, что никто никогда к ним в дом не приходил. Она размозжила ему голову, и теперь никто не может подтвердить или опровергнуть ее слова. Интересно, что сказал бы доктор Блоксхэм, если б был в состоянии?
— На меня она произвела впечатление человека, который не врет, — ответил Кэмерон, выбрал самую большую клубничину и через стол протянул ей. Лотти откусила, сок полился по подбородку, и она рассмеялась.
— Но шрамы, шрамы-то какие, — произнесла Лотти, внутренне содрогнувшись. — Человек, находящийся в здравом уме, на такое не способен. Она неуравновешенная, а может быть, и параноик, как утверждала мисс Паскал. Может быть, доктор врезал замок в кабинет, чтобы отгородиться от нее? Может, она просто не справлялась с той работой, которая у нее была раньше, и он жил с женой-затворницей, вообще не выходившей из дома? Как вообще можно прийти к однозначному выводу, если нам предлагают две диаметрально противоположные версии произошедшего?
Кэмерон улыбнулся, вытер руки о джинсы, обошел стол и встал около нее на колени.
— Давай сегодня больше об этом не думать. У нас выходной, и мы его заслужили. — Он взял ее правую руку и провел губами по костяшкам пальцев. — И хотя я обещал себе, что приду сюда как друг, но, увидев тебя, освещенную солнцем, с каплями клубничного сока на губах, я никогда не прощу себе, если не поцелую тебя.