В час дня она сидела с тарелкой сэндвичей на коленях. Аппетита не было вообще. С утра Лотти выпила три чашки черного кофе, не рискнув добавить в них молока, так как подумала, что желудок это не выдержит.
— Привет, как у тебя дела? — дружески спросил подсевший рядом Кэмерон.
Она посмотрела на него, открыв рот, и не нашла в себе сил вымолвить хоть слово.
— Ты спала ночью? Вид у тебя неважнецкий… — Кэм посмотрел по сторонам, дабы убедиться, что их никто не услышит. Лотти подготовилась к самому худшему. — Тема такая, — произнес он тихим голосом, чтобы его, кроме нее, никто не услышал. — Суд должен считать, что мы тут весь день обсуждаем в поте лица. Нужно, по крайней мере, десять голосов, чтобы вынести вердикт большинства. Если мы с тобой и Джеком проголосуем за то, что она невиновна, ее не смогут приговорить. Это исключительно математика, ничего больше. Вчера в суде обвинение заявило, что в случае, если мы не сможем достигнуть определенного мнения, то они не будут требовать пересмотра дела. Нам надо просто стоять на своем, и все это скоро закончится. Веди себя поактивней. Тебе надо что-то съесть. Ты сегодня обязательно должна несколько раз выступить. Когда я сказал, что тебе нужно вести себя тихо, я не имел в виду, чтобы ты резко потеряла дар речи. Делай вид, что ты еще не пришла к окончательному решению. Никто ничего не должен подозревать, понимаешь?
Она кивнула.
— Улыбайся и бери сэндвич, — приказал Кэмерон, кладя ладонь ей на предплечье. Лотти силой воли изобразила на лице подобие улыбки и подняла трясущуюся руку с сэндвичем. — А теперь кусай. Я хочу видеть, что ты в состоянии себя контролировать. — Он постепенно начал сильнее сдавливать ее руку до тех пор, пока она не поднесла сэндвич ко рту. — Расслабься. Скоро все это закончится. И не делай глупостей. — Подмигнул ей, улыбнулся, показав идеально белые зубы, и прошептал ей на ухо: — Кстати, мне нравится эта юбка. Она напоминает мне о том, что я делал с кубиком льда. — От этих слов сэндвич во рту показался ей камнем. — Интересно, как твой муж отреагирует на эту историю, если я ему ее расскажу? Может, это его возбудит? У меня, как только начинаю об этом думать, встает… Короче, не проспи вторую половину дня.
Как только Кэмерон отошел к Джеку, Лотти моментально положила бутерброд на тарелку.
К трем часам дня они обсудили все аспекты улик, представленных во время судебного процесса, Джек с Гартом чуть не подрались, Сэмюэль почти расплакался, а Агнес раз десять призывали не кричать. Лотти каждые пятнадцать минут высказывала какой-нибудь комментарий. Она проверяла по часам.
— День уже близится к концу, — сказала Табита. — Мне кажется, настало время проголосовать. Приступим? — Все дружно закивали. — Отлично. Поднимите руки те, кто считает, что ответчица виновна. — Руки присяжных поднимались медленно, но в конце концов поднялись. Все, кроме их троих и Пэна, были «за». — Мы не смогли достигнуть консенсуса, — констатировала Табита и сделала запись в своем блокноте. — Судья хотела, чтобы наше решение было, насколько это возможно, единогласным. Могу я поинтересоваться, что именно смущает вас в свидетельствах и уликах?
— Смущает все, — заявил Кэмерон, — и никто в этой комнате не убедит меня, сколько бы времени на это ни положили.
— Меня тоже, — поддакнул Джек.
Лотти почувствовала, что все смотрят на нее. Сделала глубокий вдох — и поняла, что время идет, а слова не появляются.
— Я согласна с Кэмероном и Джеком, — выдавила она из себя наконец.
— Да? — переспросила Табита. — Вот только раньше ты говорила о том, что не очень уверена в уликах и вещественных доказательствах. Может быть, у тебя есть вопросы, на которые мы поможем ответить, или ты что-то не поняла в ходе судебного разбирательства?
— Да все я поняла. Я не глупый ребенок, которому надо все разжевывать, — огрызнулась в ответ Лотти. Все немного оторопели. — Послушайте, я стараюсь относиться ко всему без предубеждений. Я обдумала аргументацию. Мария Блоксхэм утверждала, что действовала в рамках самообороны. Обвинение не смогло доказать мне, что это не так. Психиатр был надменным и неприятным типом, поэтому то, что она его послала, я ей в вину не ставлю. Вам этого достаточно?
— Более чем, спасибо, — фыркнула Табита.
— Самооборона? Это когда она ударила человека, стоявшего к ней спиной? Какие же вы мягкотелые либералы… У вас вообще есть чувство здравого смысла?
— Это называется правовое государство, — сказал Джек.
— Этому тебя в университете научили? Удачи в реальной жизни! — Финучин резким движением отодвинулся на своем стуле от стола.
— Почему? Большинство из нас рассуждали с точки зрения здравого смысла, — заметил Грегори. — Я вот только не возьму в толк, почему вы никак не поймете нашу точку зрения.
— Потому что мы понимаем значение фразы «Невиновен, пока не доказано обратное», — резко ответил Кэмерон. — Мне в сотый раз объяснить, что это значит?
— Нет необходимости, — сказала Табита.
— Почему вы считаете себя лучше нас? — вопросила Агнес.
— Я бы с удовольствием подробно ответил на этот вопрос, — ухмыльнулся ей Кэмерон.
— Пэн, а в чем причина того, что вы так проголосовали? — спросила Табита.
— Я до конца не уверен, поэтому считаю, что это единственно правильное решение. К тому же таким образом мы заканчиваем все споры и завершаем обсуждение…
— Нельзя голосовать только для того, чтобы побыстрее выбраться отсюда, — поучал Грегори.
— Я не это имел в виду, — ответил Пэн, — мы просто завязли в обсуждениях.
— Предлагаю написать судье записку, — сказала Табита. — Пусть она нам что-нибудь посоветует. При этой жаре здесь уже невозможно находиться.
Спустя двадцать минут присяжные сидели на своих обычных местах в зале суда. Лотти пониже опустила голову, хотя от этого оказалась к Кэмерону чуть ближе, чем ей хотелось бы. От его близости Лотти казалось, что по коже ползут мурашки. Она знала, что единственная причина, по которой сдержалась и не устроила скандал во время разговора с Табитой, заключалась в том, что Кэмерон должен был получить то, что хотел, а именно три голоса против обвинительного вердикта. Она желала только одного — чтобы этот ад побыстрее закончился. Присяжные весь день заседали, но не пришли к общему мнению. Судья должна будет отпустить их домой.
— Я получила записку от присяжных, — объявила судья после того, как все расселись. — Мнения разделились так, что они не достигли решения большинством голосов: одиннадцать против одного или десять против двух. Что думают по этому поводу защитник и обвинитель?
— Я предлагаю вашей чести рекомендовать присяжным заседать дальше до принятия вердикта, одобренного большинством голосов, — сказал Джеймс Ньюэлл.
— Я согласна, — произнесла Имоджин Паскал. — Могу добавить, что, еще раз обдумав ситуацию, обвинение изменило свою позицию, и в случае, если присяжные не смогут прийти к решению, поддержанному большинством голосов, мы, несмотря на то, что нам очень не хотелось бы дополнительных расходов, будем настаивать на проведении нового процесса.
— Ты, блин, издеваешься надо мной! — услышала Лотти бормотание Кэмерона. Он сидел, выпрямив спину и хмурясь, и всматривался в места для публики.
Она проследила за его взглядом и заметила, что трое мужчин борцовского вида, появившиеся вчера, снова сидят в зале. За исключением этих персонажей, публика была приблизительно такая же, как и во многие другие дни проведения процесса. «Кэмероном кто-то управляет, — подумала Лотти, кто-то делится с ним информацией и говорит, что ему делать. Возможно, что он работает непосредственно на ответчицу». Потом она обратила внимание на то, как Кэм впился ногтями в обивку подлокотников своего кресла. Она с удивлением смотрела на то, как обивка подлокотников начала рваться под его пальцами. Кэмерон оказался еще сильнее, чем она предполагала раньше. И все благодаря тому, что он работает руками, о которых она мечтала несколько ночей… А хватка этих рук оказалась смертельной. Лотти представила, как он может схватить ее за горло, если она сделает то, что ему не понравится. Кэмерон Эллис был не только опасным человеком. Он был человеком, который был не в состоянии себя контролировать.